Роман Яна Бадевского «Темное время суток» (часть 9)


Продолжение. Начало читайте здесь: часть 1часть 2часть 3часть 4часть 5часть 6часть 7, часть 8

день

Шум дождя проникал в сны, перемешивался с воспоминаниями и фантазиями. Нудные часы предварительного инструктажа, заброска в срез, первая ночь с Полиной – все слилось в лихорадочном потоке. В водовороте сознания мелькали лица, цветные аппликации персонажей, обрывки фраз, ощущений, запахов… Массовые сцены из Ржавчины, Родевиниума, Ильинска, десятка других слоев… Отрешенный голос Кадилова читал заупокойную молитву.

Ребенок.

Это уже реальность.

Рамон открывает глаза и видит сына заправщика, теребящего его рукав.

- Дядя, дядя…

- Никита, - напомнил Рамон.

- А скоро мой папа придет?

- Нет.

Рамон, судя по всему, отрубился на заднем сиденье джипа. Он проспал всю дорогу от станции до военной базы, сменил Ефимыча перед въездом в город (был рассвет, и оборотни попрятались по домам), а позже, в лесу, чуть не съехал в кювет. За руль вновь сел Ефимыч.

Дальше корни памяти ныряли в сон.

Царство Морфея.

- Дядя.

- Что?

- А почему папа не плидет?

- Он уехал.

- Куда?

- Не знаю. Отстань.

В машине, кроме них, никого не было. Рамон открыл дверцу, и в салон дохнуло свежестью. Дождь прекратился. «Чероки» находился в лагере, у самого въезда. Видимо, пока Рамон спал, народ повытаскивал канистры с бензином.

Ефимыч курил, прислонившись к переднему бамперу.

Игорек перелез через Рамона и подбежал к Кадилову.

- Дядя Лампий!

Рамон хмыкнул.

- Привет, малыш, - Кадилов потрепал ребенка по голове. – Как спалось?

- Холошо. А когда мой папа приедет?

- Скоро. Иди поиграй.

Рамон не привык общаться с детьми. Он не знал, что делать с неожиданным спутником. Взять с собой в Форт – это понятно. А там?

Он выбрался из машины.

- Доброе утро, - обернулся Кадилов.

Небо чистое, без единого облачка. Словно и не было ничего. Только земля сырая да блеск росы на траве.

- Здравствуй… преподобный Лампий.

Кадилов невесело улыбнулся.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, и река сверкала подобно наждачному полотну. Догорал костер, у которого собрались почти все члены группы. Рамон заметил длинные волосы Полины, сумрачный профиль Азарода и придурковатую хламиду Лайета. Неподалеку валялась кучка нарубленного сухостоя – явная заслуга некроманта.

Рамон открыл переднюю дверцу, сел за руль. Пошарил по кожаной обивке, взял опустевший «аграм». Снял подствольник, выщелкнул обойму. В бардачке лежали еще две. Одна - с серебряными пулями, другая - с обычными. Ту, что с серебряными, Рамон загнал в магазин. Ту, что с обычными – сунул в карман. Убрал пушку в кобуру.

- Жарко, Ефимыч.

Кадилов кивнул, докурил сигарету и выбросил бычок.

- Пошли есть, Никита.

Рамон покосился на мальчишку. Игорек носился вокруг байка Даздры, радостно повизгивая. Странная реакция, учитывая то, что он видел несколько часов назад. Детская непосредственность…

Кадилов проследил за его взглядом.

- Пожрали все, кроме нас.

Они направились к костру.

- Привет, сталкеры! – Хрон оторвался от бутылки и поднял руку. – Как в зоне?

- Дожди, - сказал Рамон. – И злые животные.

Полина засмеялась. Миг – и она рядом, виснет на шее, целует в ухо. Я соскучилась. Весь ее вид говорит об этом.

Я тоже.

Даздра протянула Рамону миску с макаронами и тушенкой, ложку и кусок хлеба. Рамон высвободился из объятий Полины и опустился на плоский валун. Поставил миску на колени. Миска жгла кожу, но он был слишком голоден.

Хлеб – весьма занимательная вещь. С трудом представляешь себе оборотней, рвущих по ночам глотки соседей, а днем отправляющихся на работу в пекарню. Но в оккупированных слоях все так и происходит.

- Хавайте, - Хрон икнул. – Сегодня горячая вкуснятина.

Лайет сидел с отрешенным видом, скрестив по-турецки ноги. От Азарода веяло холодом. Мумик и Леа купались. Компания друзей выбралась на природу…

Кадилов расстелил перед собой карту. Из тех, что дал Матей. Все, за исключением жующего Рамона, придвинулись к нему.

- Мы почти у цели, - Кадилов ткнул пальцем в нижний угол распечатки. – Здесь. Если ехать вот этим проселком, попадаем на закрытую автомагистраль. Дуем по ней, и к ночи мы в Форте.

- Погоди, Ефимыч, - Хрон нахмурился. – На наших картах этой магистрали нет. И проселка тоже.

- Верно. Наши карты устарели.

- Выходит, эту трассу построили переверты?

- Ерунда. Переверты ничего не строят. Сам знаешь. Вероятно, ее проложили незадолго до вторжения. Ввели в эксплуатацию. И по каким-то причинам закрыли. Началась оккупация, и, естественно, всем было не до карт.

Хрон пожал плечами. Видимо, соглашаясь.

- А мне все ясно, - сказала Полина. – Вторжение пошло именно оттуда. Люди, что ехали в Ильинск, стали пропадать. Следствие ничего не дало – менты тоже не вернулись. Вот и закрыли.

- Недурная версия, - фыркнул Лайет.

Все посмотрели на него.

- А почему оборотни гораздо быстрее людей, - продолжал ночной путник, не обращая внимания на настороженные взгляды. – И почему превращаются лишь по ночам – тоже можешь объяснить? Или, допустим, как возникают вермедведи? Каждый в курсе – нарушается закон сохранения массы. Но переверты его обходят. Каким образом?

Повисла пауза.

- Ну что ж, умник, - Рамон отставил миску. – Объясни нам.

Лайет осклабился.

- Объясни, - Рамон поднялся, – что это за символы на твоей хламиде. Почему твари тебя не трогают. Ты безоружен, но ничего не боишься. Почему?

- Символы… - протянул Лайет. – Древние знаки моей расы. Они носят предупредительный характер.

Внимание Рамона привлек Леа. Китаец замер в нескольких метрах от кострища, мокрый, в одних плавках, с поднятым над головой чуть изогнутым мечом. Светило солнце, но в иероглифах отражалась луна – они мерцали, как всегда, при появлении переверта.

Рамону захотелось кричать.

Он все понял, но «аграм» лежал в машине. А в зрачках Лайета клубилась ночная мгла.

Их взгляды столкнулись.

Лайет исчез. Точнее, не исчез, а перетек в некую аморфную субстанцию, и эта субстанция в мгновение ока очутилась рядом с Леа. Китаец не успел даже шевельнуться – резкий, чудовищный по силе удар пробил его грудную клетку. Что-то замычал Мумик – и упал с разорванным животом. Хрон попытался вскочить – хрустнули переломанные позвонки. Даздра выбросила перед собой руку с когтем – и покатилась снесенная взмахом лапы голова. Раздались выстрелы – это Полина открыла огонь из револьвера. И рухнула в песок. В считанные секунды большая часть спутников Рамона умерла.

Правда, сюрпризы не кончились.

Азарод, схватив рунный топор, пригнулся и описал им широкую дугу. У самой земли. Переверт споткнулся, обагрив песок собственной кровью.

Кошмар схлынул.

Потому что в лоб твари уперся обрез Кадилова. Рамон, словно извне, услышал себя, как он орет «Мочи его, Ефимыч!», почувствовал свои сжатые кулаки, увидел побелевшие костяшки пальцев… И безграничную ничтожность. Беспомощного себя.

Он заткнулся.

Пассивный зритель театра трагедий… Спектакль шел своим чередом. Поджарый волк вновь морфировал в человека. Ломался скелет, шерсть врастала в кожу, втягивались клыки. Уменьшался рост.

Перед ними опять стоял Лайет. В прежней хламиде, с гримасой боли на лице. Под его левой ногой, обутой в тяжелый ботинок, скапливалась буроватая лужица.

- Кто ты? – спросил Кадилов.

За Лайета ответил Рамон:

- Иерарх.

Короткая мизансцена. Под занавес.

Первым побуждением после выхода из ступора было броситься к Полине. Рамон повернулся – и увидел, что с девушкой все в порядке. Она поднялась с земли. Шагнула к раскаленным угольям костра. Ее револьвер валялся в пыли.

- Ты как? – Рамон осмотрел ее с головы до ног. Задержался на прорванной майке. Плечо. Запекшаяся на ране кровь. Плотный комок в горле…

- Нормально.

Рамон не стал спорить. Он перевел взгляд на Лайета.

- Валите его, ребята.

Палец Кадилова плавно давит спуск.

- Нет. Вы не можете, - Лайет совершенно спокоен. – Потому что я иду в Форт. Как представитель своей расы.

- Мне плевать, - возразил Рамон. – Ты перебил почти всех ребят и заразил мою девушку. Ты умрешь.

Он смотрел то на Кадилова, то на Азарода. Лица спутников были мрачны.

- Ефимыч… Спятил совсем? ОН ВРАГ!

- Да.

- Сделай это.

- Не имею права.

- Я приказываю.

- Расклад изменился, Никита.

Вот оно – тихое сумасшествие. Мир переворачивается, и тебя выбрасывает на орбиту.

- Хорошо, - Рамон двинулся к джипу. К пушке.

- Стой, смертный.

Перед ним вырос четырехлетний Игорек. Малыш преградил ему путь. В глубинах зрачков малыша клубилось нечто, отчаянно жаждущее свободы. И если нечто выберется, понял Рамон, всем конец.

- Возьми свое оружие, - Игорек протянул Рамону пистолет. – Но если ты расстроишь меня – оно вряд ли поможет.

Рукоять «аграма» легла в ладонь.

- Объясните ему, - не выдержал Азарод. – Видите, он не понимает.

Кадилов вздохнул.

- Присядь, - посоветовал Игорек, - В ногах правды нет.

Рамон вернулся на прежнее место. Вяло опустился на валун.

Кадилов опять вздохнул.

И заговорил:

- Речь о портале, Никита. О том, что нам предстоит сотворить в Форте. Видишь ли, это нестандартный портал. Перекресток. Одна точка выхода и сотни – входа. Солдаты окрестных реальностей устремятся сюда. Люди здесь победят, вернут свой мир. Ты должен понимать, насколько это важно. Проблема в том, что перекресток открыть сложно. Пробить ткань пространства способен лишь Круг Избранных, состоящий из представителей различных рас. Все они собираются сейчас в Форте… Я – представитель Высших Сфер, ангел начала. Третья степень, шестой уровень.

Рамон выслушал тираду Кадилова. Похоже, тот был вполне серьезен.

- Я представляю Низшие Сферы, - сказал Игорек. – Сообщество демонов.

- Я – некромант, - добавил Азарод. – Раса Четырех Стихий.

- А я, - заключил Лайет. – Из тех, кого вы называете иерархами. Мы – предки перевертов. И без меня перекресток не распахнется.

Несколько секунд Рамон переваривал информацию. Затем обратился к иерарху:

- Пострадает твоя раса. Почему ты согласился?

- Мои мотивы, - Лайет оскалился. – Мы, старейшие, не считаем этот сброд равными себе. Выродки, недостойные быть нашими потомками. Я хочу вернуть все на привычные места. Людей – больше, нас – меньше. И никаких крестовых походов. Никаких наемников вроде вас.

- Тогда для чего понадобилась эта бойня? – Рамон обвел широким жестом остров.

- Вынужденная мера. Я защищался.

- Ты напал первым.

- Вы бы убили меня, даже не спросив, кто я такой.

- А Полина? – Рамон чуть ли не плакал. – Зачем ты ее… приобщил?

- Ответ на поверхности. Каждый иерарх должен найти ученика. Передать свое мастерство. И я нашел.

Рамон поймал себя на том, что хочет вскинуть пушку. И расстрелять эту циничную сволочь.

Чья-то рука опустилась на плечо.

Азарод.

- Нет. Позже.

Рамон проглотил комок. Заставил себя спросить:

- А кто от людей?

Ответил Игорек.

- Ты.

Продолжение следует...


Comments 1