Роман Яна Бадевского «Темное время суток» (часть 49)


Продолжение. Начало читайте здесь: часть 1. Предыдущий фрагмент: часть 48

*

Правила запрещали ходить по улицам во время электрического шторма. Да никто бы туда и не сунулся. Разве что отчаявшийся самоубийца. Но городские власти не могли позволить стихии парализовать коммуникации и пути сообщения. Вот и понастроили в подбрюшье кучу тоннелей, лифтов и переходов – прорезиненных и наглухо изолированных от окружающего мира. Эта транспортная система была оснащена автономным освещением, гоизонтальными вакуумными шахтами и дорожками для велосипедистов. Все здания Иерихона имели обязательные запасные выходы к этой системе. Насколько знал Никита, там даже капсулы скорой помощи курсировали. Ну, и роботы аварийной службы, куда ж без них.
ЖК «Чайка» пристроился в угловом секторе Иерихона. На краю бездны, можно сказать. Чтобы попасть в транспортную сеть, охотникам предстояло спуститься в паркинг нулевого уровня, под завязку набитый водородными компакт-карами. В недрах паркинга расположилась станция вакуумной трубы. Там же – грузовая автомобильная платформа и винтовая пожарная лестница для любителей путешествовать пешком.
Рамон, не задумываясь, направился к вакуумной станции.
– Может пешочком? – взмолился Азарод.
Вот же ненавистник прогресса.
– Нет, – отрезал Рамон. – Времени мало.
– Поддерживаю, – кивнул Ефимыч.
Полина и ее спутники поселились в соседнем квартале. Медгородок, скопление парковых зон, таунхаусов, скромных пятиэтажек и оздоровительных центров. Квартиры в Медгородке были дорогими, а в санатории иерихонцы попадали строго по путевкам. Очередность и уровни приоритета рассчитывались компьютерной программой, но каждый житель раз в год обязательно обследовался в местном диагностическом центре. Справедливость системы произвела на Рамона впечатление. Никаких платных соцпакетов, путевок «по блату» и прочих издержек человеческого муравейника. Каждому по потребностям. Наверняка в Иерихоне были изъяны, но их нужно выискивать с микроскопом в руках.
Хорошо там, где нас нет. Эти слова любил повторять Ефимыч всякий раз, когда Никита принимался нахваливать иномирные сообщества. Поживи здесь несколько лет – волком взвоешь.
Может быть.
Но попробовать хотелось.
– Ты ездил по трубе? – спросил Никита у Кадилова.
– Бывало.
– Веди нас, Сусанин.
Ефимыч хмыкнул.
Интересно, как Лайет пробрался в Медгородок? Не только пробрался, но и арендовал квартиру в комфортабельном таунхаусе. На первом этаже. С верандой, газоном, площадкой для барбекю и широкими панорамными окнами. С беседочкой, клумбами и плодовыми деревьями. Вся эта прелесть была защищена полимерным куполом со встроенным климат-контролем. Поверхность купола была прозрачной, расчерченной в клетку молниеотводными кабелями.
Рамон несколько раз устраивал себе виртуальную экскурсию по Медгородку. Бродил в трехмерном пространстве, нацепив VR-очки и сенсорные перчатки. Запоминал детали. Входы-выходы, транспортные пути, планировку помещений. Все, что могло иметь значение в предстоящей схватке.
Охотники обогнули паркинг по пешеходной дорожке и приблизились к выпуклой стене. Здесь дорожка вливалась в широкую платформу, на которой сейчас было пусто. Люди интуитивно боялись грозы, жались по своим технологическим норам. Никто не хотел рисковать. Есть в этом что-то первобытное, подумал Рамон. Суеверный ужас неандертальца перед яростью небес. Ужас, сохранившийся на генетическом уровне.
Над выпуклой стеной светилось электронное табло. Два сектора. Правый показывает точное время. На левом – обратный отсчет до прибытия капсулы.
Чем-то профсоюзным повеяло.
Мысль заставила Рамона улыбнуться.
– Ты чего? – спросил Азарод.
– Так. Ерунда всякая.
Выпуклая стена паркинга представляла собой часть трубы. Когда цифры на левом табло превратились в нули, в трубе образовалась вертикальная щель. Целый сегмент сдвинулся в сторону, открывая пассажирам салон вакуумной капсулы.
– Идем, – Ефимыч тронул Никиту за плечо. – Нам пора.
Рамон шагнул в капсулу.
Белый свет резанул по глазам, привыкшим к полутьме паркинга. Капсула имела шарообразную форму. Шесть мягких кресел по кругу. Когда охотники пристегнулись, сегмент трубы вернулся на прежнее место. Затянулось входное отверстие. Из пола выдвинулся навигационный пульт.
– Круто, – оценил Рамон.
– Учись, студент, – Кадилов перешел на менторский тон. – Тебе еще ездить и ездить.
С этими словами ангел склонился над сенсорным экраном. Вывел простенькое меню, задал конечную цель и скорость движения. Нажал кнопку «Старт».
Рывка Никита не ощутил.
– Как это работает? – спросил Азарод.
– Не бери в голову, – отмахнулся Кадилов. – Пользуйся благами цивилизации, пока есть возможность.
Никита знал, что капсула сама выбирает оптимальный маршрут и регулирует скорость так, чтобы не столкнуться с другими пассажирами. По сути, это транспортное средство – беспилотник, разгоняющийся в вакуумной среде.
Волнение.
Вот что он испытывал, погружаясь в подбрюшье Иерихона. Полина и наемники Лайета уже обернулись. Или нет. Зависит от их мастерства. Действовать придется осторожно. Азарод попытается парализовать Полину, обездвижить ее своей магией. Остальных нужно убить.
– Мне что-то не нравится, – нарушил затянувшееся молчание Азарод.
Ефимыч и Никита уставились на некроманта.
– Что именно? – попробовал уточнить Кадилов.
Азарод пожал плечами.
– Сложно объяснить.
– Попробуй, – предложил Рамон.
– Это просто… чувство. – Азарод развел руками. – Словно нас ведут на убой. С самого начала Лайет знал, что мы преследуем Полину. Он ведет игру, которую мы не понимаем. У него все просчитано. У профсоюза – тоже. У нас – нет.
Рамон вздрогнул.
Упоминание профсоюза вынудило его задуматься. Хорошо ли он понимает мотивы своих боссов? Почему в одних срезах профсоюз тотально уничтожает всех перевертов, а в других позволяет им расплодиться? Почему враждующие Сферы сошлись вместе и распахнули перекресток в черте Форта? Логово – единственный срез, полностью захваченный оборотнями. Ну, поговаривали, конечно, и о других похожих местах, но Рамону не доводилось там воевать. Неужели экспансия метаморфов настолько опасна, что ангелы и демоны готовы договариваться друг с другом? Разве у перевертов нет душ? Кто бы ни победил, это не должно менять расклад сил. Или – должно.
– У оборотней есть душа? – спросил Рамон.
Кадилов напрягся.
Посмотрел в глаза напарнику.
– Ты о чем?
– О душе. Ты же ангел. Не важно, какого уровня. Скажи мне. Есть у них душа или нет?
– Я…
– Ты знаешь, – напирал Никита. – Отвечай на вопрос.
Кадилов вздохнул.
– Это сложно.
– Я пойму.
Старик провел рукой по бороде. Седые волоски делали его похожим на капитана китобойного судна. Этакий Ахав, преследующий своего кита.
– Переверты делятся на классы, Никита. Думаю, это тебе куратор рассказал.
Рамон кивнул.
– Дальше.
– Имей терпение. Если хочешь понять. Так вот, классы оборотней. Когда человека обращают, он становится адептом. Переворачивается каждую ночь, хочет того или нет. Не контролирует себя. Руководствуется инстинктами. Днем – обычный человек.
– Все верно, – подтвердил Азарод.
– Адепт превращается в знающего, – продолжил Кадилов. – Эти бегают в стаях, прайдах и других полузвериных сообществах. Кого-то едят, кого-то приобщают. Все зависит от приказа вожака.
– Умеют мыслить в зверином обличье, – добавил Азарод. – Поэтому довольно опасны.
– Воюют грамотно, – буркнул Рамон. – Есть представление о тактике.
– Да, – кивнул Ефимыч. – Вы правы, мои некрещеные братья. Следующий класс – вожаки. Это опытные бойцы, научившиеся справляться с вооруженным противником. Высокий авторитет, навыки убийц. Полностью сохраняют память о ночных похождениях, поэтому могут планировать рейды и захват новых территорий. В отличие от адептов и знающих.
– Да, – Рамон устало вздохнул. – Первые вообще ни черта не помнят, у вторых поутру – мешанина образов и эмоций. Как после пьянки.
– Хорошая аналогия, - похвалил Ефимыч.
– Спасибо.
– Но есть и четвертый класс, - напомнил Азарод.
– Да, – Кадилов отвел взгляд куда-то в сторону. Смотреть, впрочем, было не на что. Вогнутые матовые стены. – Метаморфы-универсалы. Высшая каста.
Азарод сплюнул:
– Пакость.
– Погоди, – Рамон поднял руку. – Это те парни, что перекидываются частично? Умеют сражаться нашими мечами и кастетами?
Ефимыч хмыкнул.
– Если бы.
– Это и вожаки вытворяют, – встрял некромант. – Велика невидаль.
– И вожаки, – тихо проговорил Кадилов, – и продвинутые знающие. Особенно те, у которых кисти похожи на человеческие после трансформации.
– Крысолюди, – догадался Рамон.
– Хотя бы.
Капсула двигалась совершенно бесшумно. Рамон не ощущал ускорений и торможений – видимо, в стенки зашиты мощные гирокомпенсаторы.
– Универсалы, – Кадилов воздел указательный палец, – способны произвольно менять формы. День или ночь – это не играет роли. Такой метаморф может перекинуться в урса, кхана, ворона или акулу. Полная свобода действий. Их не сковывают естественные ограничители.
Рамон задумался.
– Их мало, – сказал Азарод. – Единицы.
– К счастью. – Ефимыч подтянул к себе дробовик, валявшийся на соседнем кресле. – Иначе война не прекращалась бы с наступлением рассвета.
Никита глянул на сенсорный дисплей выдвижного столика. Желтая точка капсулы уже вплотную приблизилась к Медгородку.
– Ты не ответил на вопрос, – Рамон чувствовал, что информация, которую он хочет получить, очень важна. – Какое отношение к этому имеют души? И, кстати, ты забыл о классе оборотней-проводников.
– Не забыл, – отмахнулся Ефимыч. – Просто их не всегда выделяют в самостоятельный класс. Есть мнение, что звериные проводники – это подвид знающих.
– Чушь, – хмыкнул Азарод.
Кадилов перевел взгляд с некроманта на лидера.
– Систему видишь? Во всех этих классах?
– Развитие, – догадался Рамон. – Они развиваются!
– Правильно. Соображаешь. Логично предположить, что есть вершина этой пирамиды. Некий абсолют, к которому стремятся все переверты. Помимо своей воли, разумеется.
– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил Никита, – что метаморф – всего лишь зародыш? А что дальше?
Тяжелая ладонь Кадилова легла на плечо Рамона.
– Дальше – тварь без души. Энергетическая субстанция, способная легко преодолевать трещины, вселяться в людей и предметы, пожирать чужие души, накапливать мощь. Принимать любые формы. Как материальные, так и астральные.
– Диаблеро, – тихо произнес Рамон. – Основатели.
– Ты мыслишь ограниченно! – Ефимыч рассмеялся. – Замкнутые круги – это для любителей Блока. Ночь, знаешь ли, не всегда заканчивается аптекой. Почему основатели примкнули к Сферам и профсоюзу в Логове? Враждующие стороны объединяются, когда им страшно.
– Хватит жути нагонять, – попытался разрядить обстановку некромант.
– Ничего я не нагоняю, – спокойно возразил Кадилов. – Говорю, как есть. Все струхнули, поскольку встретились с бездушной тварью. Прозвучало мнение, что это существо непобедимо.
– Мнение? – не понял Азарод.
– Предположение, – уточнил Кадилов. – Видишь ли, никто не смог одолеть тварь в поединке. Ни в реале, ни в астрале.
– Интересно, – Рамон задумался. – У бездушных есть название?
– Есть, – ответил Ефимыч. – Вендиго.
– Что-то индейское, – блеснул эрудицией Рамон.
– Правильно. Индейцы так называли проклятого духа-людоеда. Допустим, ты практиковал каннибализм и черную магию. Или тебя укусили. Ты превращаешься в вечно голодного демона, пожирающего человечину. Сам ты будешь полупрозрачным, невероятно высоким и неуязвимым. С кожей, которую ничем не пробить.
– Что из этого вымысел? – спросил Рамон.
– Почти все, – усмехнулся ангел. – Кроме неуязвимости. Вендиго не взять ни серебром, ни рунами. Демоны пробовали сжечь его – не знаю, что из этого вышло. Зато вендиго с легкостью разделываются и с охотниками, и с демонами, и с ангелами.
– Впечатляет, – оценил Рамон.
– Еще бы, – согласился Азарод.
– Стоп. – Никиту осенило. – Так вот для чего потребовалась экспансия оборотней! Кто-то выводит вендиго? Но зачем?
– Все очень просто, – вздохнул Кадилов. – Кто-то собирается использовать вендиго в своих интересах. Изменить баланс сил. И тут всего три варианта.
– Ангелы, демоны и профсоюз? – предположил Рамон.
– В точку.
– Почему ты не учитываешь основателей?
– Это не соответствует их политике. Основатели не любят себя афишировать, вступать в затяжные войны и что-либо захватывать. Они предпочитают держаться в стороне. Не трогайте меня, я не трону вас.
Рамон покачал головой.
– Не вижу логики.
– Почему? – удивился Ефимыч.
– Почему три стороны объединились против вендиго, если кто-то их собирается использовать?
– Не использовать, – поправил Кадилов. – Договориться. Это разные вещи, Никита.
– Ладно, – Рамон нетерпеливо махнул рукой. – Все равно логики нет. Уничтожение расы оборотней не сулит вендиго ничего хорошего. Я так понимаю, чем больше перевертов, тем выше процент эволционировавших вендиго?
– Правильно понимаешь, – кивнул старик. – Но логика есть. Слышал такое слово «эскалация»?
– Допустим.
– А теперь представь… – Ефимыч наклонился вперед. Страховочные ремни натянулись. – Представь, что одна из сторон, угрожая будущему вендиго, ставит ультиматум. Сотрудничество взамен прекращения войны. Это серьезный аргумент. Чтобы увеличивать свою численность и впредь, бездушные твари пойдут на уступки. Все, что тебе нужно сделать – это убедить вендиго в том, что ты реально влияешь на события. Имеешь политический вес.
– Тогда, – добавил Азарод, – придется убедить остальных, что ты ведешь честную игру.
– Сложная задача, – согласился Кадилов.
– Но зачем? – воскликнул Рамон. – Для чего все это? Миллионы смертей в разных срезах. Я не понимаю, чего можно добиться с помощью вендиго. Поглотить все души, затащив их в свет или тьму? Обрести абсолютную власть? По-моему, у всех и так власти хватает.
– Вопрос верный, – пробормотал Кадилов. – И если ты сможешь найти ответ, то постигнешь суть этого противостояния.
Капсула остановилась.
– Медгородок, – объявил бесстрастный женский голос. Слово было произнесено на местном наречии, но коммуникатор любезно предоставил синхронный перевод.
Сегмент оболочки сдвинулся.
И Рамон увидел Полину.

Продолжение следует...


Comments 1