Роман Яна Бадевского «Темное время суток» (часть 39)


Продолжение. Начало читайте здесь: часть 1. Предыдущий фрагмент: часть 38

*

Мощный луч прожектора врубился во тьму, выхватив чужой вездеход. Гусеничный монстр, почти не уступающий «Арктосу» в размерах.
– «Харьковчанка», - отметил Кадилов. – Где они ее выкопали?
Четыре лобовых окошка были освещены изнутри. Дверца кабины распахнута настежь. Там же Рамон заметил небольшую лесенку.
– Сколько их там? – спросил Никита.
– Мне почем знать, – голос Ефимыча звучал глухо. Тяжело говорить, когда на голове шерстяная шапка и меховой капюшон, а половина лица обмотана шарфом. – Вездеход рассчитан на восемь человек.
Пулеметная турель «Арктоса» шевельнулась. Загудели сервоприводы, что-то лязгнуло. Валик берет на прицел «Харьковчанку», понял Никита.
– Дверь, – сказал Азарод. – Не нравится мне это.
Рамон присмотрелся и понял, что дверь кабины чужого вездехода распахнута настежь.
Это плохо.
Очень плохо.
– Ефимыч, смотри по сторонам, – Никита подобрался. – Азарод, держи тыл.
– Они еще не обернулись, – напомнил Кадилов.
– Да. Но что им мешает иметь стволы?
Охотники неуклонно приближались к продуваемому всеми ветрами гусеничному зверю. Буран немножко поутих, но радости не прибавилось. Происходящее напоминало хитрую ловушку.
– Не растягивайтесь, – предупредил Рамон.
Щелкнула рация.
– Вы как? – голос Валика с трудом пробивался сквозь шум атмосферных помех. – Не сдувает?
– Дай мне нюхача.
Затяжная пауза.
– Слушаю, – сказал Друмкх.
– Принюхайся хорошенько, - попросил Никита. – Можешь определить, сколько людей в вездеходе? Полина там?
Треск и шипение.
– Запах ослаб, – признал Друмкх, – но она внутри. Про остальных не могу сказать. У меня не было их вещей.
– Понял, – Рамон выключил рацию и спрятал в карман парки. Послезакатье – через двадцать минут. Нужно торопиться.
– Прикроешь, – бросил Рамон через плечо, ухватившись за промерзший поручень. Пальцы ощутили ледяной холод даже сквозь вязаную перчатку с кожаными и меховыми накладками.
Из кабины уходили остатки тепла.
Обогреватель работал на износ, это чувствовалось. Над головой – распахнутый люк, наполненный чернотой и завыванием ветра. Рядом – прозрачный астроколпак.
Никого.
Рамон тихонько расстегнул молнию парки. Сунул руку за пазуху, извлек из кобуры «аграм». Перевел предохранитель в режим одиночных выстрелов. И потянул на себя дверь, ведущую в жилые отсеки вездехода.
Коридор, тусклое освещение.
Слева – дверь камбуза. Справа – ряды двухъярусных спальных полок, спрятанных за полупрозрачной перегородкой.
Изгиб коридора.
Рамон остановился на пороге кают-компании. Откидной столик, три кресла, привинченных к переборке. Окошки иллюминаторов, покрытые инеем.
За столом сидит человек.
Сидит и ухмыляется, глядя на непрошеных гостей.
– Проверь сортир, – приказал Никита Ефимычу. Азарод с топором на плече скрылся в недрах вспомогательного отсека.
– Чисто, – сказал Кадилов.
Теперь два ствола смотрели на пассажира вездехода. Его лицо Рамону не встречалось в прежней жизни. Борода с проседью, короткая стрижка, очки. Поверх клетчатого свитера – расстегнутая парка.
– Здравствуй, Никита, – мужик слегка поклонился. – Давно не виделись.
– Лайет.
– Ты меня помнишь, - обрадовался бородач. – Это льстит. Пришлось занять новое тело для разговора. Надеюсь, ты не будешь возражать. Толик, и тебе привет.
– Где Полина? – перебил Рамон.
– Спешишь, – вздохнул мужик. – Не любишь темное время суток?
– Кто его любит, – буркнул Кадилов.
Из кормового отсека вышел Азарод.
– Чисто.
– У нас всегда чисто, – заверил Лайет. – А у вас, ребята, проблемы.
– Это какие? – прищурился Рамон.
– Смотри, – мужик положил руки на стол и заглянул Никите в глаза. – Смотри на меня, чтобы понять.
И Рамон посмотрел.
Еще раз.
Шея бородача замотана в женский шарф. На рукаве парки – знакомая бандана.
– Пришлось надеть лифчик, – пожаловался бородач. – Немного жмет.
Вспышка.
Вещи Полины. Запах Полины, смешавшийся с запахом бородача. Вот почему Друмкх говорил, что след слегка изменился.
– Ее здесь нет.
– Бинго, – Лайет наградил собеседника презрительной усмешкой. – Но где же моя ученица, и почему мы собрались в этой консервной банке?
– Время, – поторопил Ефимыч.
– Врееемя, – передразнил Лайет. – Несчастные охотники решили положить людей. Безоружных полярников, спешащих на юг. Призвали нюхача, взяли с собой проводника. И что же они видят? Очкастого ушлепка в женском шарфе. Есть версии?
– Есть, – сказал Рамон. – Твой вездеход – для отвлечения. Мы погнались за ложной целью. Полина осталась в Аркаиме. И, вероятно, оттуда был пробит портал в нужный вам слой. Она далеко, а мы здесь.
– Хорошо, – похвалил Лайет. – Ты быстро учишься распознавать мои фокусы. Полина с проводником ушла из Аркаима, в этом ты прав. Но почему я остался?
– Не смеши, – встрял Кадилов. – Ты богомерзкий основатель. Как только запахнет жареным – бросишь тело. Сознанию не нужны порталы.
– И опять вы правы, – ухмыльнулся Лайет. – Но разве я могу уйти, не оставив на прощание подарок? Сюрприз ожидает вас на улице, ребята. Семеро метаморфов, бойцы высочайшего класса. Мерзнут, бедняги, хотят отведать свежего охотничьего мяса. Разве мы их разочаруем?
Азарод помрачнел.
Сжал покрепче топор, нависнув над бородачом.
– Внутри вездехода вас бы перебили, - кивнул Рамон. – А на открытой местности вы получаете свободу маневра.
– Именно! – воскликнул оборотень. – Поэтому я нанял полярных волколаков и урсов – холод им не страшен. А пулеметная турель «Арктоса» стреляет обычными пулями. Никакого прикрытия. Только вы и дети ночи. Наслаждайтесь общением.
Перемены.
Их никогда не ждешь. Думаешь, что подготовился к любым неожиданностям, но это не так.
Мужик начал трансформироваться.
Рамон прежде не наблюдал за оборотнями, переходящими из одной формы в другую. Он охотился по ночам. Полина всегда перекидывалась за закрытыми дверями и подвальным люком.
Одежда мужика начала расползаться по швам. Кости и сухожилия затрещали, сдвинулись, поплыли. Слишком быстро. Вместо лица – пасть. Вместо прямой спины – изогнутый волчий хребет. Руки оборачиваются лапами, отрастают когти. Даже зрачки становятся иными.
Сохраняется лишь человеческий взгляд.
Вполне осознанный.
– Стреляй! – рявкнул Кадилов.
– Нельзя, – возразил Рамон. – Рикошет.
И тогда в игру вступил некромант.
Двуручный топор, сверкнув, опустился на череп переверта. Раздался звук лопающегося арбуза. Голову твари буквально вдавило в шею. Нос и половину челюсти раскроило.
Рамон отвернулся.
Когти волколака продолжали скрести столешницу, пока Никита шел по коридору. К некоторым вещам привыкнуть тяжело.
Первым делом Рамон захлопнул скрипящую дверцу. Задраил люк над креслом водителя.
– Ты что делаешь? – не понял Кадилов. – Нам же идти надо.
– Куда ты собрался идти? К перевертам?
– Другого пути нет.
Рамон молча уселся в кресло водителя.
– Сломаем их план, Ефимыч.
Во взгляде Кадилова прорезалось понимание.
– Хочешь подогнать вездеход?
– Вплотную, – кивнул Рамон.
– Почему бы их просто не перебить, – заметил некромант, вытирая на ходу топор. Надо же, добыл где-то влажные салфетки. – Их всего семеро.
– Я не хочу рисковать.
Никита пробежался глазами по приборной панели.
– Уйди, – Ефимыч хлопнул лидера по плечу. – Сейчас батька все сделает.
Пожав плечами, Рамон уступил место «батьке». Ангел шестого уровня уселся за штурвал, начал бодро орудовать рычагами и педалями. Вспыхнули циферблаты, загорелись индикаторы. Ожил мотор. «Харьковчанка» медленно поползла сквозь ночь и вьюгу, цепляясь за луч прожектора.
Рамон включил рацию.
– Валик. Ты меня слышишь?
Треск.
– Слышу. Это вы запустили вездеход?
– Мы. Будь осторожен. Рядом урсы и волколаки. Не вздумай открывать люк без моего приказа. Ясно?
– Все понял.
Отбой.
Вездеход резко затормозил.
– Ты чего? – Рамон непонимающе уставился на Кадилова.
– Взгляни на топливный индикатор, капитан.
Никита покосился на приборную панель. Слова были не нужны. Пустые баки – еще один подарок Лайета. Абсолютный ноль.
Мотор заглох.
Рамон попробовал оценить расстояние до «Арктоса». Метров пятьдесят. Кажется, ерунда. Вот только придется брести сквозь метель по колено в снежных заносах. А из полярного мрака на тебя будут смотреть звериные глаза.
Пища.
Вот кто мы для них, подумал Рамон. Пища. Либо кирпичики для расширения ареала.
– Ладно, – Азарод покрепче перехватил топор. – Надо идти.
Рамон жестом остановил некроманта.
– Ты ничего не забыл?
Колдун уставился на Никиту.
– В смысле?
– Кают-компания, дружище. Там лежит труп. Давай-ка, приступай к своим магическим обрядам. Выводи его – пусть прокладывает колею.
– Разумно, - оценил Кадилов. – Голова у тебя варит, командир.
Азарод обрадовался:
– Это можно. Ждите ходячего.
Кадилов выключил свет в кабине.
Сквозь четыре окна внутрь пролез непроглядный мрак. Луч прожектора, вплетаясь в ткань действительности, превращал мир в полотно Босха.
За дверью – невразумительное мычание.
Скребущий звук.
– Пора, – сказал Рамон.
Ефимыч надвинул на глаза тепловизор. Натянул капюшон парки. И стал похож на выживальщика из постапокалиптического слоя. Или на киборга-убийцу из допотопного боевика.
– Двигай, – подбодрил Никита.
Они вывалились в снег.
Вьюга наносила белые штрихи на пустынный холст. Рев ветра заглушал любые звуки. Рамон указал Ефимычу сектор обстрела. И перевел «аграм» в режим фиксированных очередей. С отсечкой по три патрона.
Прямоугольный проем выплюнул порождение фантазии Пикассо. Мертвяк в разорванной одежде, с карикатурными останками головы, начал спускаться по лесенке, булькая и причмокивая. Плюхнулся в снег. Замер, ожидая приказов господина.
Приземлившись рядом со своим порождением, Азарод что-то шепнул на неведомом языке.
Мертвяк медленно побрел к «Арктосу».
Некромант – следом.
Рамон поставил Кадилова замыкающим. Двинулись вдоль луча прожектора. Так, чтобы не слепило. Не успели пройти и десятка шагов, как снежные намети взорвались, выбрасывая укрывшихся перевертов. Со всех сторон обступили, отметил Никита.
Звери не стали мешкать.
Свирепый урс с белой шерстью атаковал мертвяка и Азарода. Чудовищный удар развалил ходячего на две части. Пока медведь разворачивался, некромант взмахнул секирой. Что-то отлетело в снег. Кажется, лапа. Медведь взревел.
А в следующий миг у Рамона появились собственные проблемы.
Волколаки.
С двух сторон.
Выхватив из чехла за спиной обрез, Рамон жахнул двенадцатым калибром по ближайшему оппоненту слева. Правая рука подняла «аграм» и выпустила короткую очередь в смазанную тень на противоположной стороне тропы. Первого оборотня отбросило назад. Второй уклонился от очереди и попробовал зайти со спины. Там его положил Ефимыч.
Осталось четверо.
Массивная кошка, шкура которой отливала черным, попыталась достать Рамона в прыжке. Ее скосила короткая очередь. Кошку бросило в снег, она из последних сил поднялась – и отгребла по хребту руничеким топором.
Слева нарисовался белый урс. Развел лапы и попробовал свернуть Никите челюсть. Шансы у переверта были неплохие – уклониться от такого удара нереально. Вот только в медвежью лапу вцепилась когтями павшая кошка. Молодец, Азарод. Успел воскресить раньше обратного превращения.
Никита поднял «аграм» и пристрелил отвлекшегося урса.
Вокруг начали восставать мертвяки.
Некромант стоял, широко разведя руки. Кончики пальцев, укрытые кольчужными перчатками (и как ему не холодно) испускали призрачное зеленоватое свечение. Чем-то напоминает огни святого Эльма, подумал Никита. Часть огоньков перебрасывалась на мертвых оборотней и поднимала их из небытия.
Мертвецы быстро оттеснили перевертов, разрывая опасную дистанцию. Кадилов и Рамон добили их одиночными выстрелами.
– Лучшие бойцы основателей? – презрительно скривился некромант. Он шел с открытым лицом, без шарфа и шапки.
– Слишком просто, - согласился Рамон. Перекрикивать ветер было тяжело.
Охотники сгрудились посреди тропы. Спина к спине. Рамон с Кадиловым негнущимися пальцами начали перезаряжать дробовики. В снег полетели отработанные гильзы. Азарод расставил мертвяков по периметру, опасаясь нового нападения. Но его не последовало.
Ожила рация.
– Держитесь? – спросил Валик.
– Все хорошо! – крикнул Никита. – Встречайте гостей.
До «Арктоса» охотники дошли без приключений. Азарод убедился, что все поднялись на броню, и лишь после этого отпустил мертвяков. Тела обмякли. Скоро их занесет снегом. Очередные жертвы изменчивого Гольфстрима.
Азарод ударил кулаком в крышку люка.
– Открывай, ведун!
Тишина.
Затем – лязг расходящихся задвижек.
– Холод не нагоняйте.
Троица спустилась в хозяйственный отсек. Кадилов задраил люк и спрыгнул на ребристую поверхность.
Начали топать, отряхивая налипший снег.
– Ну что? – не выдержал Валик.
– Нет их здесь, - ответил Рамон. – Едем к Аркаиму.

Продолжение следует...


Comments 1