Роман Яна Бадевского «Темное время суток» (часть 25)


Продолжение. Начало читайте здесь: часть 1. Предыдущий фрагмент: часть 24

*

Солнце жарило нещадно, так что пришлось врубить кондиционер. А еще пришлось поднять стекла, чтобы пыль не лезла в салон.
– Где она? – спросил Рамон.
– Сложно сказать, - нюхач помедлил. – Движение прекратилось.
Джип свернул с трассы и на всех парах мчался к Новозыбью. Ориентировались только по запаху и облупившимся дорожным знакам. Упадок асфальтовых дорог давал о себе знать. Шоссе было усеяно выбоинами, кое-где пробивалась трава. Никто не следил за указателями, так что город вынырнул из-за поворота внезапно. Так книжная панорама-трансформер раскрывается перед изумленными глазами ребенка.
Степь врастала в городские ландшафты.
Здесь и прежде царило запустение. Слой Рамона и Утопию объединяло множество общих событий. Чернобыль рванул в обеих параллелях, хоть и в разные годы. В реальности Рамона юг Брянщины превратился в сплошную зону отчуждения. Утопический мир СССР выстоял, сумев ликвидировать аварию в зародыше.
Город вымирал, но виной тому была пустыня, надвигавшаяся с юга. Рыжие травы, обширные безлюдные пространства. Серые земли вместо возделываемых полей.
Запустение.
Рамон остановился на заправке. Вышел из машины, велев нюхачу не высовываться. И Азароду – тоже. Слишком колоритный вид имели его спутники для здешних мест.
Заплатив несусветную сумму за три литра 98-го бензина, Никита вернулся к джипу. Топливо неспешно вкачивалось в механическое нутро «чероки» через массивный пистолет. Ветер закручивал на дороге пылевую воронку.
Охотиться на оборотней в человеческом обличье тяжело. Это Рамон усвоил на Ржавчине. Низшие переверты не догадываются о наличии у себя второй сущности. Матерые бойцы приветливо улыбаются и всячески помогают. Делятся кровом, угощают чайком и кофейком. Они ждут заката, чтобы перегрызть тебе глотку.
Насколько меняется человек после трансформации? Никита об этом редко задумывался. А стоило бы. Оборотни всегда сражаются на стороне своего вида. Никакой ассимиляции, только вытеснение. Завоевание территорий. Удержание отжатых городов. Родственные связи рушатся, но это происходит постепенно. Полина перевернулась недавно, поэтому днем она постарается сбежать. Лайет это понимает. Ему придется связать девушку или запереть в каком-нибудь чулане. Приковать к батарее – тоже вариант. Но по батарее можно стучать. Через окно – подавать знаки прохожим. Выбить стекло, закричать, привлечь внимание. Множество решений.
Где же ты будешь прятать неопытного волколака, Лайет? Ты ведь не знаешь, что у нас есть нюхач.
Ладно.
Все решится в ближайшие часы. Вы, ребята, дождетесь своего проводника и откроете портал. А мы последуем за вами.
Так думал Рамон, вставляя заправочный пистолет в крепление. Крышку завинтить до третьего щелчка. Забрать сдачу у бородатого заправщика, дремлющего за кассовым аппаратом.
И снова в путь.
Переехать через старенькое железнодорожное полотно, сбросить скорость до сорока. Справа вырастают безликие многоэтажки, слева по-прежнему тянется степь.
Поворот.
– Долго еще? – спрашивает Ефимыч.
Нюхач сопит.
– Нет. Продолжайте ехать.
Рамон поворачивает на север. Указатели сообщают, что шоссе превратилось в улицу Комсомольскую. Теперь по левую руку находятся убогие деревянные бараки, по правую – промзона. Бетонный забор, заводские корпуса, коптящая труба, выкрашенная в красно-белую полоску. Машин очень мало. Пешеходов – тоже.
На перекрестке Никита притормозил.
– Куда теперь?
Друмкх принюхался.
– Прямо.
В срезе Рамона Новозыбье называлось немного иначе. Город был узнаваем, но лишь в общих чертах. Схожее расположение улиц, пересечение отдельных названий. И все. В Утопии сорокатысячный городишко превращался в призрак. Часть жителей приспосабливалась, снабжая свои дома солнечными батареями. По улицам разъезжали электромобили и гироскутеры. Через весь центр протянулись струны скайвэя. Во дворе унылой пятиэтажки Рамон заметил припаркованный буер со спущенным парусом. Все это смахивало на иллюстрацию к роману Ефремова или Беляева.
В парке, разбитом у озера, ржавели аттракционы. Колесо обозрения завалилось набок, своротив несколько деревьев. Детский поезд навечно застыл у полукруглой посадочной платформы.
Повинуясь указаниям нюхача, Рамон остановился.
– Они рядом, - сказал Друмкх.
– Где именно? – уточнил Азарод.
– Сложно сказать. Думаю, на том берегу озера.
Рамон попытался рассмотреть что-либо на противоположном берегу, но ему мешали плотные ряды сосен. Парк одичал, здесь давно не прибирались.
– Там дома, - сказал Кадилов.
Рамон снова уставился на сосны, подступившие к парковой аллее северного берега. И рассмотрел в просвете верхушку девятиэтажного дома. Молодец, Ефимыч. Глаз – алмаз.
– Что делаем? – Рамон заглушил мотор.
– Показываться нельзя, - сказал Кадилов. – Они ждут проводника, чтобы пробить портал.
– А если Лайет придет сам? – предположил Рамон.
– Вряд ли, – покачал головой Ефимыч. – Основатели осторожны. Они перестраховщики по жизни. Думаю, впереди нас ждет несколько переходов. Придется скакать по слоям, чтобы встретиться с твоим диаблеро.
Рамон хмыкнул.
Еще один.
– Ефимыч, ты что, Кастанеду читал?
– Приходилось.
– Так это ж ересь, наверное. Ты Библию читать должен, а не поучения дона Хуана.
– Мой наивный коллега, - Кадилов в упор посмотрел на Никиту. – Если бы ты прочел столько апокрифов, сколько это сделал я, то воспринимал бы все с другого ракурса. Господь оставил нам обширное поле для маневров.
– Свобода выбора?
– Типа того.
Рамон надолго умолк. Ему нравилось подкалывать ангела по мелочам, но вступать в серьезный философский диспут желания не было. Кадилов – грамотный мужик. Легко проиграть. Да и о чем спорить? Есть бог или нет – дело десятое. Ангелы и демоны существуют, а это уже говорит о многом. Рамон видел Игорька в действии. Видел всякую нежить в лице перевертов. Тяжело в таких условиях цепляться за свой атеизм. Кадилов, кстати, неоднократно заявлял, что против оборотней можно применять святую воду. Достать ее Рамон не мог, поэтому не проверял. Зато видел, как Ефимыч лихо орудует стилетом с рукоятью в форме распятия.
Мир сложен.
Тут находится место рунам и святой воде, электрокарам и воскрешению мертвых. В голове простого солдата это с трудом укладывается. Без стакана, как говорят, не разобраться.
– У нас план есть? – спросил Азарод.
Все уставились на Рамона.
То чувство, когда ты вспоминаешь о своем лидерстве.
Рамон повернулся к Валику.
– Ты чего? – не выдержал тот.
– Если откроется портал, - произнес Никита, - как нам вычислить точку выхода?
Валик потер виски.
– Дай подумать.
Ведун достал из своего рюкзака термос. Свинтил крышку, утопил кнопку. Налил себе кофе. В нос ударил крепкий аромат южных плантаций. Хороший напиток, мысленно одобрил Рамон.
– Я почувствую след, - наконец, выдавил Валик. – Но гарантии дать не могу. Есть вероятность ошибки.
Друмкх засопел.
Никита обернулся к нюхачу:
– Есть что сказать?
Друмкх оскалился, изображая человеческую улыбку. Жутковатое зрелище.
– Я справлюсь. Чтобы не вышло ошибки, проверим по запаху.
– Золотые слова, - похвалил Ефимыч.
Вся компания выбралась из джипа на свежий воздух. В парке было не так душно, как в степи или тесных переулках Новозыбья. Сказывалась близость озера. Над головой шумела листва.
Рамон приблизился к бетонной сцене летнего амфитеатра. Присел на ступеньки.
Со сценыоткрывался неплохой вид на озеро и петляющие среди газонов аллеи. По одной из дорожек прогуливалась пара с коляской. К счастью, они не заметили нюхача и некроманта. А то бы врезались в раскидистый клен с непривычки.
В парке хватало высоких деревьев. В глаза сразу бросался вековой дуб, поскрипывающий на ветру. Весь этот шелест действовал успокаивающе. Спасибо местным коммунальщикам – никто не занимался идиотскими вырубками и превращением древесных стволов в лубочные грибки. Парк, несмотря на заброшенность, был парком.
Никита задумался над синхронностью временных потоков. Куратор долго рассказывал о теории метавселенной и всех этих хронологических ответвлениях. Рамон понял далеко не все. Альтернативные миры существовали – и это главное. Но почему время там текло неравномерно? Скажем, гуляешь ты по Нортбургу. Осень, проливные дожди, слякоть везде. Перемещаешься в Совок, а там – солнышко, август и загорелые девушки. Неужели в разных вселенных у Земли меняется орбита?
Оказывается – да.
Меняется, пусть и незначительно. Не настолько, чтобы заморозить или испепелить все живое на планете. Плюс еще какие-то пространственно-временные искажения, вызванные рождением слоя. Ветвлением, как выразился куратор.
Хотелось бы верить, что Лайет не шагнет в зиму. Теплой одежды у Рамона нет.
В цепочку размышлений вторгся Валик.
– Никита, дуй к нам!
Рамон поднялся со ступенек и зашагал к машине. Его спутники что-то обсуждали.
– Что тут у вас?
Ответил Азарод:
– Портал открылся.
Никита сел за руль.
– Бегом в машину.
Нюхач перебрался на переднее сиденье, Валик устроился сзади, потеснив Кадилова и Азарода.
«Чероки» сорвался с места.
– Они ушли?
Нюхач покачал косматой головой.
– Пока – нет.
– Постарайся определить дом.
Объехав озеро по широкой дуге, Рамон вырулил на Коммунистическую улицу. Дальше – мост, отделяющий озеро от небольшого пруда.
– Направо, - сказал нюхач.
Сразу за мостом их подстерегала развилка. Улица Коммунистическая огибала сквер и уходила на северо-восток. Никита повернул на Рошаля и вскоре увидел знакомый дом. Тот самый, что виднелся сквозь сосновые просветы.
– Все, - нюхач поник. – Их нет.
Никита выругался. И прижал машину к обочине, максимально снизив скорость.
– Действуй, Валик.
Мимо прокатился тесла-мобиль. Красивая игрушка, только начавшая продаваться в срезе Рамона. За рулем никто не сидел. На задних сиденьях – две старушки, с любопытством изучающие «чероки». Да, бензиновые монстры здесь отходят в прошлое. Скоро заправщик останется без работы.
Ведун долго молчал.
Напряженная тишина всегда действует на нервы. Неопределенность – тоже. Рамон постарался взять себя в руки и не дергать Валика. Пусть делает, что может. Лучше этого студента-очкарика с задачей никто не справится. Даже Азарод. Он хоть и волшебник, но пробивать порталы не умеет. Вот мертвяков из могил выкапывать – это, пожалуйста, хоть хлебом не корми.
Джип полз с черепашьей скоростью.
– Назад, - неуверенно прошептал Валик. – Где-то здесь.
– Во дворах?
– По-моему.
Никита переключил передачи и дал задний ход. К счастью, за этой картиной не наблюдают местные гаишники. Зрелище доверия не вызывает – так и хочется проверить права и глянуть на пассажиров…
Отъехав метров на пятьдесят, Рамон свернул налево. Башня новостройки всей своей девятиэтажной громадой нависла над преследователями.
– Стоп, - скомандовал Валик.
Рамон припарковался к бордюру у третьего подъезда. Ничего необычного – домофонные кнопки, мусорные контейнеры за фанерной дверью. Покосившиеся лавочки без спинок.
– Здесь, - резюмировал Ведун.
Кадилов покосился на нюхача.
– Он прав, - подтвердил Друмкх. – Тут теряется запах.
Рамон закрыл глаза. Посидел немного, собираясь с мыслями. Все ждут приказа – и его надо отдать.
– Ладно, - Рамон свернул карту, лежавшую на коленях, и запихнул ее в бардачок. – Пробиваем портал.

Продолжение следует...


Comments 2