Подводные лодки: «на неприятелей угодное судно»


Русский след в проектировании, разработке и испытаниях субмарин доиндустриальной эпохи.

test


Испытание «потаенного судна» Ефима Никонова: так его видит наш современник, художник В. Таиров


Думаю, хватит мне притворяться, что это какое-то там «введение». Получился набор историй про младенчество подводного флота, так в дальнейшем и будет. Сегодня, к примеру, третий рассказ, про изобретателя, который, вопреки сложившейся традиции, и не помышлял уехать за границу.

 

Как обстояли дела в России 1718 года? Не очень, прямо скажем.

Лет двадцать уже идет война со Швецией. И хотя русская армия уже разбила шведские силы под Полтавой, отбила Прибалтику, провела успешные кампании в Померании и Финляндии, крестьянское население страны, несшее на себе всю экономическую тяжесть военных действий, по сути, разорено. Идут переговоры со шведами о заключении мира, но те в основном тянут время, справедливо рассчитывая, что изменившаяся международная обстановка толкнет в их объятия новых сильных союзников.

Царь Петр, по красивому древнему обычаю лично вникавший во множество крупных и мелких государственных вопросов (то, что теперь называют «микроменеджементом» или «ручным управлением»), тем не менее не удостаивает ответа один любопытный документ — челобитную от плотника Ефима Никонова, уроженца села Покровское-Рубцово, что под Москвой.

Работавший на корабельной верфи Никонов читать и писать не умел, не говоря уже о каком-либо прочем образовании, и потому передать смысл посещавших его идей насчет нового типа судна мог с большим трудом. В челобитной, очевидно, продиктованной какому-нибудь писарю, сказано, что Ефим готов построить «…к военному случаю на неприятелей угодное судно, которым на море в тихое время будет из снаряду забивать корабли, хотя бы десять или двадцать, и для пробы тому судну учинит образец, сколько на нем будет пушек».

Петр Алексеевич, хотя и слыл большим любителем всяких технических новинок, послание от Ефима проигнорировал. Возможно, оно банально не достигло монаршей десницы — и не такое в то времена теряли нерадивые чиновники, но еще более вероятно, что царь был очень и очень занят. Как раз в том году, помимо прочих забот, он приказал организовать подъем снаряжения с затонувшего тремя годами ранее в Финском заливе 60-пушечного линейного корабля «Нарва».

В 1715 году в корабль ударила молния, взорвался хранившийся на борту порох, и «Нарва», получившая фатальные повреждения корпуса, погрузилась на значительную глубину. К счастью для Петра, в его распоряжении имелся такой незаурядный человек, как Федосей Скляев, корабельный мастер из простых солдат «потешного полка», вместе с царем обучавшийся кораблестроению на голландских и английских верфях во время Великого посольства. Скляев, проектировавший многие корабли русского флота, в свое время руководил постройкой «Нарвы»; теперь он же, невзирая на практически полное отсутствие в то время водолазного снаряжения, сумел не только организовать подъем всех орудий и большей части оснащения корабля, но и разобрать его корпус на части, чтобы впоследствии оттащить их на мелководье и там уже доставить на поверхность.

Итак, государь послания Никонова не заметил. Однако плотник Ефим был упрям и целеустремлен. Помимо отправленного сообщения, он, очевидно, стал развивать какую-то деятельность на месте, чем вызвал неудовольствие руководства: в следующей челобитной Никонов, помимо более точных описаний своего изобретения, жаловался на причиняемые ему чиновниками обиды.

Международная обстановка к тому времени ухудшилась: мирного договора заключить не удалось; хуже того, Англия и Ганновер стали союзниками Швеции. Перспектива столкновения с флотами нескольких держав, вероятно, подталкивала к рассмотрению самых нестандартных решений. Поэтому вторая челобитная Никонова была принята во внимание.

Плотника вызвали в Петербург, где сначала с ним провел беседу гвардии майор Андрей Ушаков, ведавший розыскными делами в Тайной канцелярии. Думаю, что Никонову пришлось пережить ряд весьма волнительных моментов: с дошедшего до наших дней портрета работы неизвестного художника Андрей Иванович смотрит на зрителя так, что хочется немедленно в чем-то сознаться.

Ушаков проинформировал Ефима о необходимости держать в секрете все, что будет обсуждаться в дальнейшем, после чего тот удостоился личной беседы с царем. В итоге разработка Никонова получила высочайшее одобрение: Петр Алексеевич приказал, соблюдая секретность, построить «потаенное судно»; правда, для начала только действующую модель - «ради показания и в реке испытания».

(Продолжение следует)


Подводные лодки: начало

Подводные лодки: еще два проекта XVII века


Иллюстрация взята с сайта http://www.arms-expo.ru

 


Наука, техника, люди


Голосуйте, подписывайтесь, комментируйте.


Comments 5


Здравствуйте, интересный пост, очень %хорошо


Ваш пост поддержан в рамках программы "Поддержка авторского уникального контента"

Желаем вам творческого роста и увеличения авторских наград.

05.10.2017 19:24
0

%хорошо

06.10.2017 12:32
0

Уважаемый @wedge , доброго времени суток. Вы в проекте vp-сosmos не передумали участвовать? А то я наконце-то нашла финансового и технического админа и мы начинаем готовиться к запуску сообщества.

08.10.2017 11:40
0

Уважаемая @maksina, не передумал. Буду ждать подробностей, чтобы определиться с тематикой будущих статей.

08.10.2017 13:37
0

Отлично!

08.10.2017 18:10
0