[ПРОЗА НОВИЧКОВ] - Любовь и обстоятельства


Сегодняшним постом мы начинаем серию публикаций, состоящую из глав рассказа под названием "Любовь и обстоятельства", представленного автором-новичком на платформе Голос, Дмитрием, @dimtim.

Ирина

Лена носилась по квартире, опрокидывая стулья.
— Мам, где моя косметичка? Как сквозь землю провалилась... А зачетки не видела? Ты что, какой завтрак? И чай не успею, опаздываю! Ты мне лучше денег дай...
— У меня только полтинник, стольник и пятисотка... — сказала я, роясь в кошельке. — Пятьсот не дам, потому что на рынок иду. Держи сто рублей и сдачу у таксиста забери, перекусишь что-нибудь. Нечего себя голодом морить!
— Хорошо, мамуля, — сказала дочка, забирая купюру. — Но если такси долго не будет, остановлю частника.
— Ой, только не частника. Лучше уж на маршрутке. Ну, подумаешь, на экзамен немного опоздаешь...
— Сан Саныч всем опоздавшим принципиально на балл оценку снижает. Так что поеду на частнике. А ты поменьше смотри по телеку сериалы про преступников — нервы крепче будут.

Тут она права. Вчера мы действительно посмотрели передачу о маньяке, который сажал к себе в машину голосующих на дороге девушек, а потом завозил их в лес, насиловал и убивал.
Лена отнеслась к увиденному спокойно. Когда пошли титры, выдала, зевая: «Сами виноваты. Нужно знать, к кому в машину садиться». Она легко заснула, а я полночи ворочалась. И вот, только успокоилась, как на тебе — «Частника остановлю...» На нем разве написано, приличный он человек или маньяк?
Закончив сборы, дочь умчалась. Но перед тем как она нырнула в кабину лифта, я успела крикнуть:
— Приедешь в институт — позвони! Слышишь?! Сразу же!
— Позвоню... — донесся дочкин голос уже из лифта.

Светлана

В тот день я проснулась рано, но продолжала лежать, чтобы не разбудить Сережу. Паркет старый, рассохшийся, скрипит при ходьбе. Хочется, чтобы сынок хоть в свой выходной отоспался. Мальчик работает сутками. Да еще учится на заочном. Раньше на дневном был, а вот как Саши не стало...

При воспоминании о покойном муже на глаза навернулись слезы. Два года прошло с тех пор, как он умер, а я все еще плачу, как о нем подумаю. Вот если бы встать и заняться делами — сразу полегчало бы. Но пусть сынок поспит еще немного...

Мои мысли прервал звук льющейся воды. Неужели трубу прорвало? Вот незадача, хочешь не хочешь, а надо вставать и идти проверять. Дверь в ванную оказалась заперта. Я постучалась.
— Уже выхожу, ма, — послышался голос сына, шум воды прекратился, клацнула защелка, и на пороге показался Сергей с блестящими от воды волосами.
— Сереж, ты почему так рано поднялся?
— Хочу сегодня покататься немного.

Ох, не люблю, когда сын этим занимается! Вот за Сашу никогда особо не переживала, хотя любила его очень сильно. А над Сережей трясусь. Надо что-то делать: либо себя перебороть, либо уговорить сына машину продать.

Ирина

От нашего дома до Ленкиного университета на машине десять минут езды. Я все ждала от нее обещанного звонка, а его все не было. И вот, наконец, зазвонил телефон. Я сняла трубку:
— Алло! Это ты, Ленусик?
— Здравствуйте, — услышала незнакомый женский голос. — Дьяченко Елена Анатольевна здесь проживает?
— Да... А в чем, собственно, дело?
— А вы кем ей приходитесь?
— Матерью.
— Ваша дочь попала в автомобильную аварию. Скорая доставила ее к нам в больницу несколько минут назад.
— Жива? — в ужасе выдохнула я.
— Жива, но состояние тяжелое. Записывайте адрес...

В отделение хирургии я влетела, едва не разбив стеклянную дверь. Дорогу преградила медсестра:
— Вы к кому? К Дроздовой? Так она сейчас в операционной. А потом ее, даст бог, в палату интенсивной терапии переведут. Туда вас тоже не пустят. Подождите тут, к вам доктор выйдет. Вон на том диванчике посидите.

Я послушно уселась на диван, но, как только медсестра ушла, снова вскочила и забегала по вестибюлю. Рядом нервно кружила женщина с заплаканным лицом. В какой-то момент она резко изменила направление и сильно задела меня плечом.
— Извините...
— Ничего...

Женщина была совсем не похожа на меня, но вдруг показалось, что она — мое отражение. В глазах — боль и тревога, лицо отекло от недавних слез, углы губ скорбно опущены. Наверняка я выглядела точно так же.

— У вас кто? — голос прозвучал отстраненно.
«Ей не интересно мое горе, но хочется поговорить о своем, - поняла я. - А точнее, кажется, что разговор поможет отвлечься от панического страха за близкого человека».
— Дочь. Она сейчас в операционной. А мне даже толком не рассказали, что с ней.
— А у меня сын. Я тоже ничего не знаю. Просто позвонили и сказали, что его сюда скорая привезла.

Схожее горе объединяет. И вот я уже воспринимаю эту женщину как сестру по несчастью, а сестры можно не стесняться. Поэтому открыто реву. Она тоже начинает плакать. Всхлипывая, гладит меня по плечу: «Все обойдется...» Я глажу бедняжку по руке: «И у вас все обойдется...»

— Кто Потапова? — раздается вдруг у нас за спиной.
— Я Потапова, — вскидывается моя сестра по несчастью.
— Вашего сына только что перевели в травматологию, — говорит врач, одетый в зеленый хирургический костюм.
— Доктор, а что с ним?
— Пятый этаж, 1-я травматология. Все справки там. Доктор явно собирается вернуться в отделение. Я понимаю: надо задержать его и хоть что-нибудь узнать о Леночке. Но женщина опережает меня и хватает врача за рукав.
— Что с ним? Пожалуйста, скажите! Умоляю!
— К нам его доставили с черепно-мозговой травмой, а оказалось - царапина. Кость не задета, наложили несколько швов, и все. Там еще перелом двух ребер, лучевой кости левой руки и сотрясение мозга, но это уже не наша епархия. А вообще считайте, что ваш сын легко отделался.

— Вы сказали, пятый этаж? — воскликнула женщина и, не дожидаясь ответа, помчалась к лифту.
Хирург предпринял еще одну попытку скрыться за дверью, но теперь уже я вцепилась в его рукав мертвой хваткой.
— Доктор... А моя дочь?.. Лена... Ее оперируют...
— Тут ситуация сложнее. У вашей дочери разрыв селезенки. Сильное внутреннее кровотечение...
Вскрикнув, я схватилась за сердце.
— А какие... прогнозы? — выдавила с трудом.
— Я вам не гидрометцентр, чтобы прогнозы делать. Видимо, сказалось дикое напряжение последних часов, потому что я подскочила к врачу вплотную и заорала:
— Что за циничные шутки?! Я мать! Я имею право знать!
— Успокойтесь. Состояние вашей дочери действительно крайне тяжелое, но шансы на благоприятный исход есть, — отчеканил доктор. — Пятьдесят на пятьдесят.

Светлана

К Сереже меня пустили только на следующий день. Зашла в палату — лежит мой мальчик такой несчастный: голова забинтована, рука в гипсе, а лицо все в синяках и мелких порезах.
Услышал, что дверь открылась, близоруко прищурился:
— Мам, это ты?
— Я, сынок... — а сама еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать, но понимаю: нельзя. Доктор строго предупредил, что Сереже полный покой нужен. Взяла себя в руки, присела рядом с койкой. Сын на меня смотрит, а у самого глаза виноватые-виноватые. — Мам, я машину сильно побил.
— Да бог с ней, с железякой, — отмахнулась я. — Ты лучше скажи, как получилось, что в аварию попал.
— Меня девушка остановила, попросила ее подвезти. Симпатичная такая, вежливая...
— Погоди, Сергей, — перебила сына. — Я же просила тебя об аварии рассказать, а ты мне про девушку какую-то...
— Так я и рассказываю. Девушка эта сильно нервничала, все на часы поглядывала. Я спросил, куда она так спешит. А она сказала, что на экзамен. У них преподаватель по химии — зверь, опоздавшим никогда выше тройки не ставит. А ей без стипендии нельзя — они вдвоем с матерью живут. В общем, я на перекрестке решил проскочить на желтый. А «Газель» слева тоже решила проскочить. Ну и «поцеловались».
— Да уж я поняла. А кто виноват? Ты или тот, на «Газели»?
— Не знаю, что скажут гаишники, но мне кажется — оба.
— А еще эта девица! Если бы не торопила тебя своими жалостливыми байками, то ничего бы и не случилось. Эх, попалась бы мне эта торопыга, своими бы руками...
— Как ты можешь?! — возмутился Сережа. — Я сам решил проехать на желтый... Кстати, я ведь так и не знаю, что с ней случилось. Как въехал башкой в лобовое стекло, так и отключился. А в себя пришел уже здесь... — в глазах сына появилась растерянность, граничащая с ужасом. — Мам, а вдруг она... погибла?

Внутри у меня все похолодело. Если девушка и впрямь погибла, то Сережу... могут посадить?! Моего доброго, заботливого мальчика осудят на долгие годы, отправят в камеру, где он будет сидеть вместе с ворами и убийцами. Господи, разве он сможет там? Он у меня такой мягкий, такой интеллигентный. Даже в детстве никогда не дрался. Разве он сумеет за себя постоять? В тюрьме таких, как он, бьют, унижают...
О тюремных нравах я знала лишь понаслышке, но и этого было довольно, чтобы сходить с ума от страха.
А во всем виновата эта девчонка. Я не знала, выжила она после аварии или нет, но все равно люто ненавидела ее.

Автор: @dimtim

Продолжение следует...


Уважаемые блогеры! Если вы хотите опубликовать на страницах нашего сообщества свои художественные или публицистические произведения, пожалуйста, познакомьтесь с правилами подачи текстов, опубликованными [здесь]().

Если вы сами не пишете прозу, но читаете, и вам попались интересный рассказ или повесть — подскажите, пожалуйста, новичку, что он может публиковаться в нашем сообществе.




Для вас старались: @dimtim, @aurus


Comments 1