Китобой-24. Вера в сказки


 В некотором недоцарстве, в федеративном государстве, жил-был трудолюбивый крестьянин. И звали его, к примеру - Андрей Зеленков. Жил - не тужил, после армии вернулся в родной колхоз, устроился механизатором, женился, получил 25 соток земли под приусадебное хозяйство, построил дом. Завел скотину - корову с бычком, пару свиней, куры - всё как у людей. Родился сын, потом две дочки, позже - младшенький, Иван Андреевич, всеобщий любимчик. Годы шли, исправно менялись месяцы на отрывном календаре, весну сменяло лето, а осенью - снова битва за урожай. И казалось, что такая жизнь - размеренная, спокойная и вообщем-то понятная в частностях - будет продолжаться до свадьбы младшего сына, а там уже и пенсия не за горами. Но как-то исподволь, тихо, в размеренные дни Андрея Николаевича стало просачиваться, словно из самого воздуха - чувство тревоги.

  Сначала в райцентре, куда изредка выбиралась на базар семья - продать сало или клубнику, под которую жена отвела две сотки, купить для школы тетрадок, а может и обувь для детишек - появились непонятные ларьки, в которых цены хоть и кусались, но обилие и многообразие товаров поражало воображение. Больше всего Андрея Николаевича удивили разноцветные шнурки - красные, желтые, зеленые, в диагональную полоску - мозг, привыкший с детства к черному, белому и коричневому цвету, отказывался понимать, какими должны быть ботинки под эту красоту. Соседи говорили, что это некие "кооператоры", что времена меняются и что будет дальше - пока непонятно, а бабка Настя сказала, что это снова пришел "НЭП" и потом всех раскулачат.
  Чуть позже в передовицах газет стали пропадать новости с результатами района по посевной, незнакомые молодые журналисты жарко доказывали, что пора прекращать кормить тех, кто никогда и ничего нам не дал взамен и, на последней странице, в разделе "Объявления", неожиданно стали печатать вместо "ищу Наталью Афанасьевну П., одноклассницу из г. Тверь, сш. № 3..." - "куплю", "продам", "услуги потомственной гадалки". Как-то незаметно и естественным образом в доме тещи трехлитровая банка с водой получила свою прописку на журнальном столике, в особые часы трансляций придвигаемого ближе к телевизору. И мама, приходя в гости, стала всё чаще говорить о здоровье, давно свершившихся открытиях в области медицины и пользе уринотерапии.
 Андрей Николаевич, муж и отец четверых детей, все так же вставал засветло, уходил на работу, но возвращался всё раньше и раньше - председатель всё чаще проводил время в районе, бригадиры маялись бездельем, насущные задачи и проблемы колхоза как-то таяли на глазах. В колхозе стало меняться многое - по чуть-чуть, незаметно, стали пропадать с мех.двора запчасти и старые трактора, завхоз с каждым днем голосил всё громче о том, что район не выполняет заявки, а чем ремонтировать технику - непонятно, что план требовать - это проще паренной репы, что уволится и уедет в город, но вдруг по осени купил сыну новенькие "Жигули". Позже из телевизора семья узнала, что деньги, которые теща собирала на сберегательной книжке - пропали согласно проведенной денежной реформы, но вроде бы должны вернуться.
  А потом было общее собрание колхоза, на котором чуть располневший от возраста и нервов председатель сообщил, что отныне они не государственная собственность, а сами по себе, но времена тяжелые, спрос на продукцию отсутствует и продавать некуда - цены закупщики ставят ниже себестоимости, а затраты на топливо и обслуживание техники непомерные. И что землю придётся разделить между собой, благо такой закон вышел. А вот как её делить справедливо - никто не знает - если вот тут, вдоль реки, собирали картофель 20 тонн с гектара, то там - овраг, в котором только косой можно косить сорняк - и как это делить всё? "Вообщем, я думаю, единственный вариант - получить акции колхоза согласно выделенной вам земли, но колхоз оставить в целостности и он будет приносить ежегодные дивиденды, вы меня знаете, я своих не бросаю", - успокоив взмахом руки и вытерев платком потный лоб, твердо сказал председатель. На том быстро и порешили ибо собрание затянулось и пора кормить скотину. Через месяц в сундук из дуба, доставшегося от прадеда, Андрей Николаевич положил папку с акциями колхоза, выписанными на всю родню и попросил супругу, Елену Александровну, по такому случаю достать из погреба и налить в честь праздника.
 Выплаты по акциям были копеечные, но семья справлялась - кто живет от земли - редко голодает, если есть руки и привычка к труду. А через два года почтальон принес письмо от банка "Империал", в котором печатными буквами сообщалось, что колхоз - банкрот и всё его имущество переходит в управление внешнего управляющего и если Вы, Андрей Николаевич, желаете получить свою часть - становитесь в длинную очередь. Перечитав бланк письма пять раз, Андрейка Зеленков вдруг понял, что последние двадцать пять лет он прожил не то что бы зря, но как бы в долг. А так же - почему его так поразили разноцветные шнурки много лет назад - повеситься на таком 30-ти сантиметровом нереально, но какая расцветка для акта отчаяния!
  Две недели дети завтракали и собирались в школу без отца. Он прятался в холодной комнате дома, что без отопления, благо тепло, выходя лишь покурить и взять что-то закусить. Супруга, отчаявшись задавать вопросы внутрь его каменного лица, пять раз обежав дома мамы и свекрови, не нашла ответа на решение этой проблемы и принялась ждать. За что впоследствии Андрюша был ей благодарен - наконец-то никто ему не мешал в те самые моменты жизни откапывать своих демонов, рассматривать их и закапывать обратно, в места их естественного обитания. А потом вдруг пришло прозрение.

 Андрюшка вдруг в какой-то момент своего глубокого погружения в 30%-ные растворы воды а остальное - спирт осознал, что сегодняшние беды его семьи абсолютно равны с тем моментом, когда он, зелёная сопля, только учился ездить на велосипеде. Стертые об асфальт в кровавую полоску коленки никаким образом не могли приуменьшить тот восторг от того, когда ты крутишь педали и ощущаешь ветер в день полного штиля. Зачеркивая в своем сердце одно правило за другим, обрывая связи с государством, соседями, родственниками, говорящими, что вот он - конец человечества, лишая себя шанса на возврат в привычную среду обитания, Андрюшка, сильно уменьшившись в размере осознания себя, принимает решение - жить дальше.
 Поцеловав жену и детей, он уезжает - для начала в Польшу сезонным рабочим по уборке клубники - спасибо жене за науку, позже - в Германию слесарем, а для соседей - еще и сантехником. Почему? Да потому, что умел превращать бюргерский кризис в обыкновенные работы по дому. И каждый день удивлялся - отчего же один и тот же труд в разных странах так сильно отличается по оплате? Шли годы, Андрей привозил домой то, что называется счастьем в его деревне, но чувство тревоги не отпускало. Читая в газетах и уже наконец-то в интернете новости как вывозится капитал из страны, глядя как нищают соседи - он понимал - будущее детей находится под большим вопросом. И Андрей решается: "Раз у меня нет капитала, который я могу вывезти, нет средств производства, нет ничего - может я вывезу из этой страны свою рабочую силу - единственное, что является моей собственностью?"

 Получив визу Великобритании - ибо все, кто желает сохранить нажитое нелёгким трудом по каким-то причинам улетают в эту страну - продав хозяйство, обменяв рубли на фунты, чем обрушил курс ЦБ РФ на 0,000001%, Андрей Николаевич с семьей пропал с экранов радаров нашей Родины. Мне хочется верить в то, что он удачно купил ферму Highfield Farm, расположенную по адресу Highfield Ln, Newton Rd, Lowton, Warrington WA3 1NY, Великобритания и эти аккуратно вспаханные поля вокруг принадлежат ему. И это центр окружности его семьи и частично - мой, с радиусом в 25 километров, в которой я ищу свою мечту.


Comments 0