Сумрак, или Бег иноходца (поэма), продолжение-4


4.

...Нельзя сказать, чтоб я остолбенел, 

Но мне реально стало неуютно: 

Белевшая во мраке, словно мел, 

Пророчица стонала поминутно! 

Но это был особый, томный стон, 

Присущий любодейному забвенью, 

И всякий раз, когда являлся он, 

Рассудок мой охватывало тенью! 

Я на мгновенье чувствовал её, 

Как женщину в пылающих объятьях, 

И завершалось это забытьё 

Виденьем кукол в белых брачных платьях! 

Но это были отблески луны, 

И мир в свою реальность возвращался... – 

Так в детстве знобким холодом спины 

Я чувствовал дыханье устрашальца!   


«Почти старик, – а всё ещё пацан! 

Согбен и сед, – но так по-детски трушу! 

Неужто я и впрямь без боя сдан? 

Кому я сдан? Когда я предал душу? 

И кто, и кто об этом говорит: 

Писюлина без племени и роду? 

Душа – со мной! Она во мне горит! 

Её не перейти, не зная броду! 

И даже если кто-то знает брод, – 

Я заступлю дорогу, не колеблясь! 

Плевать на то, что в жизни я урод: 

Важнее корень жизни, а не стебли! 

Ну, что ты стонешь, сученька моя? 

Почувствовала, где меня припёрло? 

Могла бы взять в ладони воробья, 

Но ты зачем-то сразу же... за горло! 

Да только я – не хилый воробей! 

И не дурак – поверить сладким стонам! 

Мне просто жить охота, хоть убей: 

И поперёк, и в пику всем резонам!»   


И я с размаху двинул ей в живот, 

И мир зубовным клацаньем сотрясся, 

Как будто пригнетённый небосвод 

Пинала человеческая раса! &nbbsp;

(Продолжение следует)  

источник изображения 

 часть 1  часть 2  часть 3


Comments 0