О моей службе в советской армии-6 (личная рубрика Моя Каждодневность)


 Когда меня увидел с перевязанной рукой командир дивизии, он рассвирепел. «Что это за симулянт разгуливает по боевой территории? Если он ранен, должен быть в медсанбате, а если прячется за царапину – его место на «губе»!» 

Кто-то из младших командиров связался с медсанбатом и доложил комдиву, что у меня вывих плеча. «Тогда к чёрту его с глаз долой, отправьте в госпиталь! Не хватало ещё на учениях натыкаться на этого калеку!» 

И жизнь моя, за четыре месяца до окончания службы, вдруг словно покатилась под горку! Уже через пару дней на меня надели госпитальный халат где-то в Воронеже, а дополнительное исследование моего организма выявило в позвоночнике так называемые «грыжи Шморля». В 19 лет я оказался участником (и даже виновником!) серьёзной автоаварии, в которой до основания встряхнул свой позвоночник (/ru--kazhdodnevnostx/@tihiy-chelovek/molodo-zeleno-lichnaya-rubrika-moya-kazhdodnevnost), и теперь, в лютые морозы на дивизионных учениях, давняя беда обострилась. 

Обнаруженная проблема давала основание для того, чтобы меня комиссовать из армии, и мне это предложили. Как ни рвался я домой от армейских тягот, я понимал, что «на гражданке» этот факт моей биографии сильно повредит моей дальнейшей карьере: никто не захочет принимать на работу комиссованного из армии, чтобы не плодить себе  дополнительных проблем! 

К тому же, оставалось дослужить гораздо меньше, чем я уже прослужил… А тут замаячил и отпуск дней на десять после госпиталя! В результате я отказался от «комиссии» и решил дотянуть лямку службы до конца… 

В госпитальной палате, где помещалось человек 15, время проходило в бесконечных разговорах о том, о сём, каждый хотел выговориться, замордованный службой, но никто не контрорлировал эти разговоры, и они очень быстро стали носить недозволенный характер: от крайне пошлых порнографических рассказов до критики армейского начальства, для каждого своего, особо ненавистного.

У меня таким объектом был наш ротный старшина (не знаю, существует ли сейчас эта должность в армии) 28-летний казах Олтыбаев, жесточайший боксёр в мирной жизни до армии. Это при том, что «отловили» его на службу в последний для призыва год (в 28 лет), и это придало ему ещё большей свирепости, в полной мере применяемой на своих подчинённых, то есть, на нас, «одногодичниках». 

Олтыбаев испытывал явное удовольствие от своей безнаказанной силы крутого боксёра. Нередко, выстроив нас в одну шеренгу, он, брызгая слюной, сначала «пропесочивал» нас практически за любую провинность, а затем резко, несокрушимым хуком, ударял кого-нибудь в живот. Несчастный падал и долго корчился, а каждый следующий в шеренге молил Бога, чтобы лысого негодяя пронесло мимо него. Несколько раз это смешанное чувство ужаса и беззащитности испытывал и я, когда узкие глаза «потомка Чингисхана» буравили меня с нескрываемой злобой и придирчивостью, но меня Господь миловал от его ударов! Я бы, наверное, при натуральной хлипкости моего организма, просто не выдержал бы его разящих ударов! 

 (Могу только припомнить, как во время сильнейшего ливня он выгнал нас из палатки и заставил принимать пищу под потоками воды. полагая, видимо, что таким образом воспитывает образцовых солдат. Когда я надел на себя плащ-палатку (уставом не возбранялось), Олтыбаев сорвал её с меня и накинул на себя! Я безропотно промолчал, как и остальные товарищи, которые ддаже не попыталисьприменить свои плащ--палатки против непогоды...)

Но кто-то в госпитальной палате был стукачом, и наши разговоры друг перед другом моментально доходили до ушей особистов. Не миновал этой участи и я. 

Меня вызвали в один из кабинетов госпиталя, где мне пришлось объясняться насчёт Олтыбаева. На вопрос, бил ли он когда-нибудь лично меня, я вынужден был ответить отрицаательно. 

Тогда мея отпустили, взяв с меня устное обязательство не распространяться об этом среди личного состава временно не боеспособных, иначе это квалифицируют, как анти-армейскую пропаганду, а это уже реально грозило штрафбатом! 

(Штрафбат в мирное время был страшен тем, что в него забирали на такой же срок повинности. как и на обычную службу, НЕЗАВИСИМО от того, сколько ты уже отслужил, и «возвращали» на продолжение службы ровно на тот срок, который ты НЕ ДОСЛУЖИЛ до применения штрафбата!) 

Я присмирел, перестал делиться своими впечатлениями от службы и стал сожалеть, что не согласился на «комиссование»! И тут пришли две радостных новости: Олтыбаева куда-то убрали от нас, а меня поощрили отпуском! 

Если бы я знал, что особисты никогда не отпускают своих «жертв» легко и беспрепятственно, иначе их служба давно стала бы для верхних начальников неоправданной!   

(Продолжение следует).   

источник фото

   Опубликованное ранее: 

Служба, часть 1

Служба, часть 2

Служба, часть 3

Служба, часть 4

Служба, часть 5. 


Comments 2


Как много в мире несправедливости. За такой короткий период Вам пришлось столкнуться с дедовщиной, стукачом, да еще и с особистами...

23.04.2019 11:28
0

@tortellini Да, это был насыщенный короткий период. Но его завершение ещё впереди! Спасибо!

23.04.2019 11:32
0