К самому себе на огонёк-2... (Записки).


2.

...Рано утром на стене нашей крохотной комнатки (где, кроме большой кровати для детей - ведь нас много! - поместили, умудрились поместить ещё печь-лежанку и стол!) начинали свою игру солнечные зайчики: окно выходило прямёхонько на восток.
Я просыпался от этой почти осязаемой игры сияющих зайчиков, и сердце начинало колотиться в счастливом волнении.Мне сегодня предстоит идти как раз на восточную сторону, в лес по землянику, да по какой ещё дороге: мимо изумительных озёр, по шелковистым зеленям (где я уже знаю все заветные тропиночки),- да в ширь лесных объятий шелестящих!..
Накануне я боялся, что меня одного не отпустят (всё-таки мал ещё, а взрослым - некогда, а старшим братьям - лень), но, поразмыслив, оценили мою рассудительность и осторожность,- и благословили.Конечно, никаких особых ягод я не принесу: хорошо, если насобираю баночку литровую, и то навряд ли... Но дело не в количестве! Кто не знает волшебной силы летней прогулки в лес, когда весь мир открыт-распахнут тебе навстречу, и ты глотаешь и черпаешь это счастье, насколько хватает твоих лёгких и души!..
Опасаясь, что утром могут передумать, я очень быстро собрался (братья и сестрёнка ещё спали, а родители возились у сарая), и стремглав бросился на любимую с самых первых лет луговую дорогу в сторону Гуреевского озера, за которым едва угадывался чудо-лес во всю размётность крыльев горизонта, залитого превосходным золотом и звенью...Окунусь ли я из моей седобородой действительности в далёкий мир той счастливой прогулки (каких было множество!) меня- пятилетнего мальчика?
Не лучше ли вернуться для начала в более близкое мне по времени житие, -скажем, ко мне, 20-летнему? Пока это ещё то же самое место, самое родное на земле, мой любимый посёлок Красноярское...А память позволяет делать мне любые перелёты и скачки во времени, на то она и память...
...Посреди поселка высится гигантская труба из красного кирпича, и на самой её вершине (на высоте 15-этажного дома!) какой-то отчаянный смельчак, опершись грудью на ребро трубы и свесив ноги внутрь, приготовился пустить бумажный самолётик из правой руки.А в левой у него зажаты ещё несколько таких же самолётиков,- этих крылатых поднебесных посланцев, ангелов-хранителей разметнувшегося внизу посёлка. Интересно, на какой двор залетит самолётик, подчинённый и воле ветра, и руке хозяина, и божьему промыслу? Никто этого не знает, да и каждый занят своим делом, некогда смотреть на "высокие" фокусы: чуть ли не через день кто-то из юных безумцев или зрелых чудаков забирается под облака и беседует с птицами либо распевает песенки, не в силах удержать своего восторга...
Конечно,автору очень соблазнительно изобразить себя сидящим на этом"седьмом небе", но - увы и ах! -добирался я, собрав всю свою волю в кулак и уперев остановившийся взгляд в кирпичную кладку, лишь до середины трубы, где торчала большая скоба-ступенька (раза в три больше обычных), тот рубежный остановочный пункт, где можно было просунуться внутрь скобы и облегчённо вздохнуть: всё-таки в этот момент ты окружён со всех четырёх сторон, и можно хоть чуточку оглядеться кругом и перевести дух... А дальше... Дальше лично меня хватало лишь на то, чтобы с тем же замирающим сердцем спуститься на твёрдую землю (хотел сказать, на "грешную", но подумал, что греховности у нашей земли ничуть не больше, чем у других,- так стоит ли всуе разбрасываться такими словами?)
Я в настоящее время - почти праздный человек (недавний выпускник института культуры, ещё не приступивший к работе в клубе),- поэтому могу наблюдать и за шалунами на трубе, и за полётами самолётиков, и вообще за людьми вокруг,- и даже кое-что записывать в своих тетрадях (а для чего -и сам пока не знаю)..Похоже на то,что решил включиться в некую игру,самим же и придуманную, а именно: как сказочный Иван-царевич, искавший свою стрелу, я буду ходить на те дворы, где совершат свою мягкую посадку самолётики, пущенные (пусть и не мною) с великанши-трубы,-и расспрашивать хозяев об их прошедшей жизни, о сегодняшнем житье-бытье, о планах и мечтах на будущее, -и понемногу записывать это в своих тетрадях, как Бог на душу положит... Ведь я не летописец и не писатель, ищущий характеров,- я всего лишь земляк, односельчанин тех, кто живёт на этой земле, имя которой: посёлок Красноярское, колхоз имени Ленинского комсомола... Бог распорядился, чтобы я увидел божий свет именно в этом зелёном краю, и прожил в нём уже более двадцати лет (включая учёбу в институте),- бок о бок с теми, о ком и хочу рассказать, как сумею...
Не о всех, конечно, расскажу (их более тысячи!),- но о многих и многих, насколько хватит сил, интереса и любви. Конечно, они - не Царевны-лягушки, как и я - не Иван-царевич, но - "всё же, всё же, всё же..." Что-то в этой сказке есть удивительно родное, глубокое, понятное и близкое каждому из нас, одновременно и волшебное, и - истинное, всамделишное...Вот и хочется докопаться до всего этого: не умозрительно, а именно в общении с людьми, которых я - и знаю, и не знаю... Не помешала бы только вечная стеснительность да леность-матушка!..
Иногда мне кажется, что я люблю всех, готов поклониться до земли каждому, ибо, как сказал Есенин: "Оттого и дороги мне люди, что живут со мною на земле". А иногда кажется, что неприятие и даже ненависть цепляются за моё сердце,- и тогда даже близкие и родные люди кажутся мне чужими и далёкими, и душу окутывает шершавое облако одиночества. Но в такие тяжкие минуты и часы у меня есть одно спасительное средство: прогулки в окрестностях посёлка или в холмах и долинах колхозных полей и лугов... Почти всегда после таких прогулок я возвращаюсь в дом умиротворённым и счастливым, испытывающим настоящую нежность к людям. Так что приготовьтесь, многотерпеливые мои читатели, к нередким прогулкам и походам вместе со мною: в леса и луга, к озёрам и холмам, в перелоги и лощины, в солнечные дни и в мелкий вислый дождичек, на рассвете, в лиловом тумане, - или ночью, при ясной луне... И пусть ничто не ускользнёт от любящего сердца в плену у малой родины моей!..
Видите, заговорил почти стихами, так что впору вспомнить их.

Расплавленное золото заката
За синий лес, густея, потекло,
И лёгкая вечерняя прохлада
Неслышно опустилась на село.
Затихло всё, и лишь ночная птица
Кричит, маня в далёкие луга,
Да свет луны в речную глубь струится,
Губами волн целуя берега...

...Отпущенный на волю самолётик слегка закружил в предвечернем тёплом воздухе, на фоне бледно-голубого августовского неба, и, наконец выбрав направление, стал планировать в сторону "буржуазного" посёлка (а есть ещё "цыганский", "коршун", "пятидворики" и другие улицы-посёлочки, составляющие единый общий наш посёлок - Красноярское, бывший немецкий Зоденнен). На "буржуазном" (или "буржуйском"), видимо, живут более зажиточные односельчане, поэтому так и прозвали их коротенькую улицу в виде буквы "П". Конечно, никакой особой "буржуазности" я там не замечал, но, всё-таки, живут там люди из одних примерно мест (Тамбов, Рязанщина) -и живут, надо сказать, основательно, неплохо...И вот теперь-то мне и надо поспешить к этим "буржуям", а то упущу из вида самолётик и не увижу, на каком подворье он найдёт себе приют, а я -начало моей повести...
Почти летящим шагом спешу к "эксплуататорам", с беcпокойством поглядывая в небо, где белоснежный красавец уже начал снижение и может через минуту-другую исчезнуть за высокими берёзами, растущими по обеим сторонам "П"-образной улицы. Слава богу, высокий "посланец" не меняет направления, и его можно вычислить по траектории полёта, даже если он и скроется из виду...
Путь на "буржуазный" лежит мимо почты, а дочка почтаря – моя
бывшая одноклассница, красавица Юля Силантьева. Проскочить мимо- неприлично, если только схитрить как-нибудь. Но я и сам не хочу хитрить и проскакивать мимо,- уж больно она красива и притягательна, эта Юля Силантьева, моя первая школьная любовь (к сожалению, тайная), а ныне - молодая нежная мамаша...
Нет, на крыльце я её не увидел, а за сверкающими закатным светом окнами - и подавно ничего не видно, да и неприлично как-то заглядывать в окна к юным дамам!,- так что, сами понимаете, пролетаю мимо.

- Здравствуй, Николай,- с ласковым упрёком говорит мне Юля из-за своего забора, где она копалась в грядке и, заметив меня, распрямилась для приветствия.- Летишь, не замечаешь, деловой - дальше некуда?
В голосе, если можно так выразиться, строгий сахар, а в глазах- сахарная строгость. Прелесть, да и только! Всем бы женщинам оставаться юными мамашами!..

- Юля?!- почти искренне удивился я (я ведь всё-таки не видел её).- Здравствуй! Никакой я не деловой, просто спешу кое-куда, вот и не заметил… Но с тобой поговорить - для меня всегда удовольствие... Если, конечно, муж не заревнует.
Я, конечно, слегка слукавил: мне не столько разговор доставлял удовольствие, сколько созерцание милой женщины, в которую я был когда-то нешуточно влюблён. Говорят, и она была ко мне неравнодушна, ей-Богу!
А милый самолётик, за которым я умудрялся следить краем глаза, окончательно скрылся из виду,- и где-то теперь меня дожидается?

- Ревновать уже поздно,- с улыбкой всё понимающей женщины ответила Юля,- раньше надо было думать...
Что она имела в виду и кого, я так и не понял: то ли муж опоздал, и, не подумав, уже женился на ней... то ли я опоздал, и теперь ко мне бесполезно ревновать... Всё-таки умеют женщины говорить загадками! Зная, что она интересуется моим стихотворчеством, я наивно предложил:

- Хочешь, почитаю стихи, которые написал на последнем курсе, недавно?

И, не дожидаясь её согласия и не замечая некоторого удивления с её стороны (интересно, откуда тогда я сейчас, уже седеющий человек, помню о том, что она была слегка удивлена, а я этого не замечал? О, беллетристика!),- я стал читать свои вирши.

        История любви.
1.
Глаза в глаза - и светлое мгновенье

Для двух сердец открыло новый мир.

В душе волной восходит откровенье,

И песней счастья полнится эфир.

2.

Для нас любовь - не только ласки сердца.
Для нас любовь - нередко с жизнью спор.
Ведь мы с тобой, как два единоверца,
Идущие за веру на костёр!

3.

Память сердца - нетленная память:
Ею помню тебя наизусть!
Но - какая осенняя заметь
В ясный взор твой навеяла грусть?

4.

Прошу тебя - не сразу уходи,
Когда от сердца к сердцу путь завьюжен,
Ведь людям на завьюженном пути
Ещё сильнее луч надежды нужен.

5.

Отпылала душа, но любовь не прошла,
Где-то в сердце слышны её токи...
Так порой на бумаге, сгоревшей дотла,
Ещё видимы бывшие строки...

Когда я закончил, я осмелился взглянуть на её лицо,- и успел уловить едва заметную усмешку, которая тут же исчезла.

- Кого ж ты так полюбил, интересно знать? Жениться-то не думаешь?

И опять было не ясно, что она имеет в виду: мою возлюбленную - или вообще женитьбу на ком-нибудь?

- Я ещё в армии не был, успеется... Да и нет пока никого на примете...

Это, последнее, Юля знала не хуже меня (посёлок всё-таки), но разговор приобретал явно какое-то подводное течение… Пора было уходить!

- Юля замужем, Света –замужем… Куда бедному крестьянину податься?- Я отшучивался уже на ходу, не в силах больше выносить добрый и слегка насмешливый взгляд умудрённой жизненным опытом одноклассницы. Припомнил свои нечастые приходы к ней домой для совместной подготовки уроков,- и как сходил с ума от присутствия красивой и умной девушки в самой непосредственной близости от меня…Толстенные подушки на её кровати и чарующий запах каких-то едва уловимых духов, а, может, просто запах женщины приводили меня в ступор: я переставал соображать и реагировать на вопросы,- и одновременно боялся того, что она это заметит и поймёт истинную причину моей заторможенности… Выручала её мама, наша первая учительница, поскольку как бы невзначай заходила в комнату дочери (по пустякам, а на самом деле – для пригляда на всякий случай!),- и я потихоньку приходил в себя… Когда я узнал, что Юля вышла замуж,- испытал сильную боль, хотя мы ничем друг другу не были обязаны. Душевная боль не спрашивает нас, когда ей логичнее придти…

Уже сейчас, в моём седом безвременье, могу сказать с абсолютной убеждённостью: нет ничего лучше наших первых настоящих влюблённостей и сладких мук даже неразделённой любви! А уж если выпадает взаимная любовь – жизнь становится счастьем независимо ни от чего, становится лёгкой и полётной, как у моего самолётика… уже, к сожалению, скрывшегося из виду…

…Но мой поход в лесную перезвень продолжается.. в моей памяти… Вот первый холм, с которого, если обернуться, видна восточная часть нашего посёлка, огородами, садами и красными черепичными крышами взбирающегося на свою пожизненную вершину…

             Наш посёлок прекрасно виден

            Всей округе со всех сторон:

            И ландшафтом своим завиден,

            И размётом кленовых крон;

                      И дубы, и старушки-ивы,

                      И берёзы, и липы есть…

                      Их оттенки и переливы

                      Ранней осенью и не счесть!..

            Есть и рощица древних буков,

            Только выйди за школьный двор;

            Сколько разных имён и звуков

            Там истаяло с давних пор!..

А какие сады повсюду,
А какая в садах кипень!
Медосборному звону-гуду
Вторит иволга целый день…
И дубы, и старушки-ивы,
И берёзы, и липы есть…
Их оттенки и переливы
Ранней осенью и не счесть!..
Утопает в зелёных кущах
Наш посёлок до «белых мух»…
А проснётся в буранных тучах,-
И захватит восторгом дух!
Я любил по окрестным тропам
Перед самым дождём бродить;
Близкий ливень (с его потопом)
Заставлял обострённо жить…
А какую густую пряность
Источала потом земля,
Всю свою молодую рьяность
Перецеживая в поля!..
Урожайные нивы млели
От потоков такой любви,
И под радугой птицы пели,-
Словно райские соловьи…

(Продолжение следует)

источник изображения


Comments 1