[читай онлайн] Дем Михайлов: ПереКРЕСТок одиночества. Глава 7, ч 2


С романом можно ознакомится только на БЧ Голос или тг канале автора!

Большая благодарность Дему Михайлову (автору) за разрешение опубликовать роман и Сергею Колесникову (автору картинок) за разрешение опубликовать иллюстрации!

Эту и другие книги вы можете приобрести в электронном или бумажном виде.

Пообщаться с автором можно в его группе в vk

Новостной канал Дема в тг

Часть полученного вознаграждения будет перечислена авторам романа и иллюстраций после выплат.

Ну а теперь – приятного чтения!

П.С.
Автор следит за публикацией и рад вашим комментариям


Иллюстрация создана Сергеем Колесниковым

Глава 7, ч 2.

Ярость старика пропала столь же неожиданно, как и я появилась.
\- Давай – буркнул тот и ткнул узловатым пальцем в ящик под окном – Клади!
\- Класть что? – уточнил я, сохраняя доброжелательное выражение лица.
\- Подарок! Да из того, что при тебе было, а не из того, что в келье сыскал! Новье клади! И пощедрее будь!
\- Новье – повторил я, понимающе кивая – Есть такое. Но… а за что подарок, уважаемый?
\- За почин! За встречу! Я ведь первый с кем ты после одиночки долгой встретился! Вот и дари! Обычай такой!
\- Первый раз слышу – пожал я плечами – Об обычае таком. Поэтому – нет. Подарков не будет.
\- Обычаи нарушаешь! – громыхнул старик и снова ударил тростью – Нехорошо!
Но в его глазах я видел не праведную ярость ревнителя старых традиций. А жадность и беспомощность.
\- Футбольный клуб Спартак? – круто сменил я тему, поочередно указывая на футболку под пиджаком, на шарф и нагрудный значок.
\- Он самый! Лучший! Из лучших! Спартак – чемпион! – категорично заявил дед – Как он там? Впереди всех? Как всегда?
\- Вроде играет – пожал я плечами и пояснил – Не фанатею от футбола. Поэтому не в курсе.
\- И к чему тогда живешь? – дернул щекой с пластырем собеседник – Жизнь впустую! Подарок!
\- Подарков не будет – повторил я – Обмен возможен. Торг возможен. Я за любую сделку. Кроме такой, где я что-то отдаю и ничего не получаю взамен.
\- Ну-ну, труповоз – процедил старик, недобро глядя на меня – Дерзко начал. А как закончишь?
\- Посмотрим – отозвался я со спокойной улыбкой.
Заметив, как старик глянул на потолок, склонил голову прислушиваясь, предположил, что вот-вот встреча завершится. Сколько времени прошло? Минуты четыре? Пять?
Отшагнув от окна, сосредоточил внимание не на старике за стеклом, а на самом окне, на самом стекле. Вот это что вон там? С краю стекла?
Несколько размазанных кругляшей. Фиолетовые разводы. Вернувшись к окну, пригляделся, мазнул пальцами.
Ясно.
К стеклу прижимали смазанную чернилами печать. Делали на стекле оттиск. Пешку сюда прижимали. Я даже различил цифру восемь в центре. На стекле старика никаких оттисков незаметно. Либо он стекло протирает частенько – прямо во время встреч – либо у него нет печати.
\- Чего выискиваешь? – рявкнул недовольно старик. Понять его раздражение можно легко – собеседник игнорирует его, таращится на окно, что-то щупает.
\- Просто осматриваюсь – успокоил я деда – А почему труповоз? У меня мертвецов в камере нет.
\- Зато на крыше полно! Гляди! – палец старика ткнулся в стекло, угодив точно в мутный тягучий ручеек.
Я всмотрелся. В горле возник брезгливый комок – внутри мутного желтовато-красного ручейка копошились мелкие черви. Опарыши, кажется. А еще там медленно-медленно скользил человеческий ноготь.
\- Твоя келья долго внизу неживой болталась, салага – хохотнул старик, поглаживая значок с эмблемой Спартака – Немало мусора и трупов на нее набросали, прежде чем рычаги ее ожили, и она подниматься начала. Да и сейчас ты невысоко поднялся! Трупопад продолжается!
\- Да и вы со мной на одном уровне – вздохнул я участливо, не выдавая своего неведения и удивления его словами – Выше никак не смогли?
\- Умолкни! – трость с лязгом ударила по стеклу – Я был так высоко, что ты и представить не можешь! АХ! – старик схватился за уши, трость со стуком упала на пол – Не кричи! Не шепчи! Не кричи!
За стеклом корчился и кривлялся древний дед, колотя себя по ушам ладонями. Я в полном шоке застыл и молча смотрел. Не каждый день видишь припадок безумия.
\- Ах! – с хрипом старик последний раз шлепнул себя по уху, утер ладонью рот, глянул на меня – Тебя ждет то же самое! То же самое! Подарка не будет, значит?
\- Не будет – качнул я головой с сожалением – Сам гол как сокол. Тут не до подарков.
\- Порассказывай – усмехнулся тот, глядя на мой клеенчатый плащ – Гол как сокол… как же! Тут до тебя тот еще богатей жил! Да помер.
\- Помер – кивнул я – Красивый значок. И шарф как новенький. Да и футболка яркая. Откуда такая красота?
\- Выменял! Дорого взял! Того стоит! Спартак! Всегда впереди! – с трудом подобравший трость дед гордо выпятил грудь.
\- Понятно… А сами-то вы тут давно?
\- Тридцать восемь годков! – со страшной для меня уверенностью заявил старик – Вот сколько! Еще два годика продержаться – и все!
\- Что все? – живо заинтересовался я, но ответа не получил – стальная плита с лязгом захлопнулась, отрезав от меня собеседника.
\- Тьфу! – сплюнул я, глядя на железную плиту.
М-да…
Беседа сумбурная, короткая, но информативная.
Зябко поежившись, я заторопился к перекрестку, старательно игнорируя звучащий в ушах тихий неразборчивый шепот.
И старик про шепот вон как кричал. Вон его как корежило. К этому я еще вернусь.
Зябко поежившись, я заторопился к перекрестку, старательно игнорируя звучащий в ушах тихий неразборчивый шепот.
И старик про шепот вон как кричал. Вон его как корежило. К этому я еще вернусь.
Пока же меня интересовало другое – старик говорил, что до меня тут служил богатей. «Тот еще богатей» - вот его точные слова. Откуда он узнал, что за крест к нему сейчас «причалит»? Ведь нет никаких опознавательных знаков у окна. Нет никаких индикаторов. Просто звучит гонг, мигает зеленый свет – и все. Я дернул за рычаг. Плита поднялась. Окно открылось. Мы друг друга увидели.
Клеенчатый плащ – очень приметная одежда. Это первое что бросается в глаза – тем более что по словам старика раньше он встречался с моим предшественником. Но этого мало. Я отчетливо видел – старик с самого начала ожидал увидеть кого-то другого. Того, с кем еще ни разу не встречался. Он ожидал увидеть новенького. И ожидал получить подарок.
Если выжать суть – он знал, что к нему «причалила» келья старого знакомца еще до того, как открылось окно и он знал, что увидит за стеклом зеленого новичка. И был уже готов предстать пред ним во всем великолепии и сходу потребовать подарок пощедрее и из «новья».
Вот зацепка!
Я снова вспомнил облик старика.
Он приоделся заранее. Ключевое слово – заранее. Прямо значительно заранее.
Помимо одежды – пригладил волосы. Возможно, побрился – пластырь на щеке.
Учитывая мучающую его боль в спине, трость и почтительный возраст, он вряд ли способен бегать. И потому, услышав гонг, он никак не мог успеть переодеться, побриться, причесаться, прибыть к окну и дернуть рычаг за столь маленький промежуток времени. Да даже я бы не успел! Побриться – так уж точно! Остальное – может быть. Если очень сильно постараться. Но не когда мне восемьдесят лет.

Сколько времени нужно человеку с жуткими болями в спине и в глубоких годах, чтобы привести себя в порядок и переодеться? Ну… если все лежит наготове, если дело привычное, то можно уложиться в десять минут. Не меньше.
И какой отсюда вывод? А такой, что старик стопроцентно знал о скором причаливании соседа. И неспешно приготовился. Дошаркал до окна. Дернул первым за рычаг. И встал в эффектную позу.
Как он мог знать о моем скором «визите»?
Повернувшись, я глянул в голову креста. На рычаг и мощную стальную плиту с нарисованным на ней глазом. Ладно… ладно…
Что еще по старику?
Бывший тяжелоатлет. Принимал участия в соревнованиях. Получал медали и грамоты. В молодости наверняка здоровенным быком был. Сорвал спину. Теперь мучается. Не может получить квалифицированной медицинской помощи. Не может получить сильнодействующих обезболивающих. Его жизнь ад наполненный постоянной болью с редкими блаженными затишьями. Он фанат футбольного клуба Спартак. Он выходец из СССР. Он пробыл в одиночном заключении тридцать восемь лет.
Тридцать восемь лет…
Старик был уверен.
И еще он добавил странные слова: «Еще два годика еще продержаться – и все!».
Тридцать восемь плюс два – равно сорока.
Сорок лет. Круглая цифра.
Надо вспомнить лицо старика, когда он говорил «еще два годика продержаться – и все!»… вспомнить… что было у него на лице и в глазах в тот момент? Печаль? Нет. Страх? Нет. Радость… да. Вот что за чувство он испытывал, проговаривая «еще два годика…».
Любой заключенный, говоря «еще два годика», будет испытывать при этом радость только в одном случае – если уже через два года он выйдет на свободу. В пользу этой версии говорило и слово «продержаться».
Сорок лет? Вот тот срок, на который обрекли всех нас?
Если так, то я ощущаю не радость, а ужас.
Сорок лет!
Это практически мой текущий возраст. Плюс еще сорок – вот и восемьдесят.
Сколько людей смогут дожить до рубежа в восемьдесят лет?
И при этом сохранить мобильность, силу рук и трезвость разума?
Сколько? Сколько человек из ста?
И ведь это не в комфортных домашних условиях и наличии больницы под боком. Нет. Тут одиночная камера и всем на тебя плевать. Хочешь жить – помогай себе сам. Умрешь – значит умрешь, твое место займет другой. Любая травма может привести к смерти. Любая пустячная болезнь может убить.
Будет слишком оптимистично заявить, что десять человек из ста выдержат сорок лет заключения. Я бы сказал – двое-трое. Максимум. Остальные не дотянут.
И?
Предположим я один из тех, кто прожил здесь сорок лет и превратился в глубокого и полубезумного старика. Что произойдет тогда? Вновь полыхнет серая вспышка и меня вернут домой? Вернут к дверям того самого бара? И я, с трудом переставляя дрожащие ноги, побреду куда-нибудь… а скорей всего умру на месте от шока – сердце и разум не выдержат резкой перемены. Меня долбанет инфаркт или инсульт. Не пройду и пары метров. И уж точно не успею никому ничего рассказать.
И это еще при условии, что дряхлого сидельца отправят домой. Я так не думаю. Уже успел убедиться в прагматичности и безжалостности тюремщиков. Я бы на их месте просто вытряхнул бы отработанный материал из кельи и всего делов.
Куда вытряхнул?
Наружу.
А что снаружи?
А вот этого я не знаю. Начинаются гадания. А гадать не хочу. Поэтому тему пока закрою.
Но…
Если чуть погодить с закрытием темы и добавить сюда содержимое тайника…
Золото. Много золота. Тут налицо старательное долгое накопление золота. Монетка к монетке, зуб к зубу, колечко к колечку. К чему копить бесполезный для сидельца металл? Подкупить тюремщика не удастся – контакта с ними нет, не поговорить, не договориться. Но золото упорно копят. И в этом должен быть какой-то смысл. Так может золото понадобится позднее? Лет через сорок. И вполне логично, что глубокому старику нужны хорошие накопления – вряд ли он сможет в таком возрасте трудиться и зарабатывать на жизнь. Но если в карманах бряцает золотишко и при экономной его трате, вполне может хватить на остаток жизни. Это что-то вроде пенсии.
И снова…


Глава 7, ч 3


ПереКРЕСТок одиночества

Мир Вальдиры

Рассказы



Comments 1