Немножко о папе (и о себе) - 1


По субботам какое-то затишье, все рыбку ловят. Вот, и подумал – про самую свою вкусную рыбку написать. Коротко, нечего тут расписывать. Так, пишу, перечитываю – да не про рыбку получается. О папе получается, он фронтовик. Название поста поменял.

У папы два брата жили в его родной деревеньке, потом она стала селом: Ново-Егорьевка, это Алтайский край. Позже – один из братьев в Москву перебрался, про него немножко писал:

/publitsistika-la/@liga.avtorov/publicistika-raiony-kvartaly-gazety-zhurnaly-nachalo

/publitsistika-la/@liga.avtorov/publicistika-raiony-kvartaly-gazety-zhurnaly-okonchanie

Да, это немного странные увлечения папиного брата – так ведь, по разному бывает. На фото – папа стоит справа, внизу – его братья:

Собрались папа с мамой съездить туда – и меня с собой взяли. Я – никогда не против. С папой – да хоть на Луну, хоть на край света, хоть в преисподнюю. Про неё я тогда ничего и не знал, но – было страшновато. С папой – нет, ничего не боялся.

А в поезде немного проехать – это я любил, и сейчас люблю, но, уже не так. Курить-то нельзя. Последняя поездка – лучше бы её не было. Ладно, не будем отвлекаться.

Попутчики – да кто бы их судил? Всё ворчали, что офицеры – не порядочные люди. И чего их так занесло, попутчиков этих сраных? Мне – неприятно было, это запомнилось чётко. Толком-то понять не мог, маленький ещё, но – что помню – то помню. Говорили, мол, офицеры не работают, а им квартиры дают. В общем, тонкости разговора уплыли, но очень хорошо помню, как папа маме сказал – Галина, ты молодец, что молчала. Ведь самое сложное для меня было – не сказать, что я – офицер.

Папа не сразу офицером стал. Курсы младшего офицерского состава после войны упразднили. А немного позже он закончил Львовское военное пехотное училище.

Да, позже и сам офицером стал. Вот, не поверите – когда 23 февраля (это в УЖХ Заельцовского района работал), вечер вёл, праздничный, из шкуры вылезал, можно и так сказать – чтобы хорошо всё было, продумывалось всё до самых последних мелочей - меня приглашали дамы на танец, так не по себе становилось, такие слёзы наворачивались за ребят погибших – я просто исчезал. Так – надо же было ещё вечер вести. Ничего, всё смогли. Сколько знаю, никто ничего и не заметил – у меня видео есть, просматривал, нормально всё.

Сейчас – да, немножко могу ориентироваться. Но тогда – что говорить, совсем маленький был. Нас на станции (я и сейчас помню запах этой станции – наверное, тут что-то девчоночье присутствует, девчонки запахи запоминают, но я - тоже) - встретил брат папы, да, самая настоящая телега с лошадью! Про такие телеги я тоже писал, не буду уже ссылки вставлять, просто это всё очень дорого мне. Говорит: – Иван, ты не обиделся? Это он – что не на такси приехал брата с семьёй встречать. Папа: - Давай посуду! Не верите? Выпили вчетвером – мне тоже было налито.

Об этом – что папа никогда не считал меня за маленького – я писал, просто в своё время это было вычеркнуто. Если нельзя – подчинимся. Ничего же не изменится. Да, начиная с 5-ти лет, мне всегда наливали. Ничего, пока живой. Хвастаться о здоровье – нет, хвастаться нечем, и вообще, я про папу сейчас. Он – сделал меня, как бы чего и против я не говорил. Ну, ещё что напишем.

Вот, дом его брата – такого я никогда не видел. Куча комнат, штук десять, всё так не обычно, и везде всё по-разному. Везде – чистенько, всё прибрано. Полы меня сильно удивили – такие красивые, настоящие, деревянные, ни щелочки! в общем, я не выдержал – и, к папе с вопросом: А как же это так всё можно? У нас - только 3 комнаты, да ещё говорят, что офицеры не работают…

Уж извините, ничего не смогу переделать – так оно было. Папа сказал: – Если ты работаешь по-честному, всё может быть. Тут – мальчишки его братьев – айда рыбу ловить! Вот это "айда" – тоже никогда не забуду. Мне оставалось только поспевать за ними, у них-то всё наготове было.

Клевало очень даже. И интересно мне это дело было – тоже очень. Спросил – у вас так всегда? Братья переглянулись, и ничего не ответили. Наверное, для них мой вопрос был не совсем понятным.

Когда вернулись – взрослые: марш в баню, пескарики-карасики! Я – жду, когда папа скажет. Папа молчит. Я ему: – Слушай, мы тут наловили, маленькие, но красивые. Папа: - Мойтесь, пока не остыло. Это щас зажарим, оценишь. Слова такого я не знал. Но – если папа сказал, значит, всё будет хорошо.

Баня для меня была не первой, небольшой опыт имелся, и я держался, как мог, чтобы – не в грязь лицом. А после бани – то самое, что было наловлено, жена папиного брата нам – по тарелочкам.

Вот, ничего более вкусного из рыбных блюд – никогда не пробовал.

Чтобы не кривить душой – в Якутии я не попробовал того, чего мне все советовали – рыбное блюдо в одном из ресторанов. Во многих побывал, туда не зашёл. Цена показалась сильно завышенной. Да, так оно и было. Но сейчас – жалею. Надо было попробовать. Ещё понапишем, Якутия – мать твою.

Когда ложусь в кровать – я себя сам укладываю, понимая, что дальше некуда – всегда прошу у всех прощения. Сначала зубы почищу, потом можно и поговорить. Мысленно. Снов у меня нет. Только – что думается. Наверное, в это время всё-таки сплю – опять не знаю. И отдельно – с папой разговариваю. Только об этих разговорах – никогда ничего не скажу.

С уважением, @svibor


Comments 0