Ко Дню памяти – 15 февраля 1989г.: "От нас уходили лучшие" – 1


Пост публикуется в связи со Днём памяти – 15 февраля – 32-я годовщина вывода наших войск из Афганистана.

Я расскажу о своём первом комбате в Афгане, которого никогда и не видел. Да, на войне всякое бывает, не нужно удивляться. Человека, которого я заменял, тоже не видел никогда. Только отдувался на его поминках. Там все были уверены, что если бы я улетел пораньше, он бы остался жив. Бред. Как это, улететь пораньше? Ведь в армии всё расписано донельзя. Только скорбящим родителям невозможно что-то объяснить…

Если покороче, то так: был откомандирован по замене в распоряжение Командующего войсками Туркестанского военного округа в соответствии с Приказом Министра Обороны СССР №… от … 1985 года. Находясь в воздухе (транспортная авиация, жуткая штука), уже был зачислен в список … отдельного гвардейского разведывательного батальона … гвардейской мотострелковой дивизии … общевойсковой армии КТуркво. Вот оно, наше знамя, разведбата, с прошлой страшной войны, реликвия, проходя мимо которой, мы всегда отдавали честь:

Это с Великой Отечественной. Уже история. Знамя спас один разведчик, солдат. Обмотал себя самого, и полз трое суток. Ступни были оторваны, вообще, не понятно, как это?


Всё. Я был должен выполнять все его приказы, но приказов не было.


Смерть – она всегда чудовищно несправедлива. Типа – был человек, и нет его. И никогда больше не будет. Как с этим смириться?

Нельзя цинковые гробы открывать. Да, любые нельзя открывать. Но наши ребята из разведбата сделали невозможное – они умудрились вместо маленького смотрового окошка впаять в свинцовую крышку большое стекло. И комбат был виден практически весь. Он лежал там, как живой, и даже отец, Василий Григорьевич, кому довелось пройти всю Великую Отечественную, с 1942-го по 1945-й, и повидать (не дай Боже никому больше), обратился к сыну, как к живому: – Что же ты, Саня? Ты же обещал…


В свой последний отпуск домой, в Минск, он приехал под самый Новый год, 31 декабря, и, открыв дверь без ключа (разведка! не уголовщина какая…), спросил: – Кто заказывал Новогодний подарок?

В феврале Александр обошёл всех своих друзей, и не только в Минске. Мама потом говорила, что сердце у него предчувствовало. К друзьям всегда ходил с гитарой, и самозабвенно шутил, смеялся и пел: "Лучше гор могут быть только горы" и "Сыновья уходят в бой". Не знаю, не знаю.

Он и свои песни пел:

"Снится мне ночами дом родной,
и в рябинах тихая опушка.
Тридцать, девяносто, сто…
Что-то ты расщедрилась, кукушка…"

Слышали? Нет этой песни в Яндексе. И у меня её тоже нет. Только внутри самого есть.

Александр уже мог не возвращаться туда, обратно, "через речку", как мы говорили. У него были целых три контузии, последняя – очень тяжёлая, как всё терпелось – опять скажу, что не знаю, не знаю…

Так, и служить-то "за речкой" оставалось всего 30 дней, которые он должен был провести в военном госпитале. Только эти "уже" – да что тут говорить, многие многое не воспринимают с самого начала, что же потом?

В Академию им. Фрунзе документы уже были отосланы. Его ждали, без никаких экзаменов, учить не надо, – сразу на должность старшего преподавателя, естественно, с дальнейшим ростом. Опять не знаю, как бы он сам к этому отнёсся. Но "академический китель", как он сам шутил, был уже пошит, на заказ, тютелька в тютельку.

Да вот, только – тоска, одна из самых страшных сук. Это когда ни дома, ни у друзей – нигде места нет. Если чего не знакомо, то и не надо. Пусть эта дрянь останется у нас, или с нами, не всегда понимаемых со стороны, что ж теперь... Это я – об афганцах, да и о себе тоже. А модных фильмов – не надо. Потому что всё было не так.

К концу отпуска Александр не выдержал. Маме, естественно, ничего не говорил, зачем её тревожить, огорчать? А отцу сказал: – Не могу больше. Душа болит. Как они там без меня?

Меня самого там физически ещё не было, я прилетел позже, но – … То, что законсервировалось – я уж сам, когда это нужно будет, и тоже сам решу. Здесь меня никто не остановит. Про сагу афганскую думаю давно. Опять не знаю – может, не так думаю, или не изо всех сил?


Незадолго до отпуска он фотографировался с ребятами. Понятно, со своими, из батальона. Этот снимок он привёз домой, родителям. Там, за задней стороне, было написано: "Мои любимые, мои ненаглядные". У меня этого снимка нет. Родители не разрешили переснять. Опять не знаю, может быть, и правильно.

Никак я не могу начать писать про свой Афган. Слёзы душат, туды их в качель. И не знаю, откуда такая плаксивость? Хожу к маме с папой на кладбище, и смотрю по сторонам. Господи, Господи, почему так?..

(продолжение следует)

PS - извините, ошибся с первым тегом, а заменить его нельзя.


Comments 3


@svibor, пишите, историю не нужно хранить в себе, тем более про ДРА. Она как-то теряется в последнее время.

14.02.2021 15:20
0

@whaler-fund, Да, спасибо. Всё равно соберусь, обязательно, нельзя ребят забывать.

15.02.2021 02:54
0