Глеб Александрович Ивашенцев. Поэма 3


1936 - 1937

На допросе я попросил ручку и бумагу и, вместо признаний просто нарисовал и написал на пронумерованных листах схему аппарата, все формулы и реакции, все таблицы применения. И подписал.

Били упорно.

Второй раз дописать не дали.

Иногда мне кажется, что нет ни России, ни СССР. Тогда я спрашиваю себя \- а что есть? Неужели только вот эти бараки, окрики охраны, ругань и работа-работа-работа.

Да, я и здесь спасаю и лечу людей. Порой просто вовремя вмешавшись. Вовремя и умело перетянуть перебитые сосуды..

Но все это вряд ли стало бы возможным, если бы не одна встреча в первый же год в лагере...

  • Ивашенцев? Не узнаю что-то, уж очень лицо попорчено, да и 30 лет...
  • Не имею чести...
  • Имеешь, нос не вороти, дворянская кость, старая кровь, мать твою ети, под забором ... глоти! 1905 год, больничка Мандельштама, три пули вытаскивал и пробитое легкое мне штопал, еще присмеивался, что на диво живучий работяга, да от заражения крови остерегал.
  • Да, было дело, много кого зашивал, Михайло.... нет, отчество не припомню.
  • Дак не называл никто отчества, про тебя я тож только фамилию и услышал! \- Михайло закашлялся плохо, туберкулезно. \- Я тут в ентом бараке главный, и учетчиком поставлен. Так что помогу. И по старой памяти, и надеюсь, что кашелюку моего...
  • Не смогу помочь, нет еще от чахотки надежного средства. Я точно знаю, в моей лаборатории как раз и работали над этим. Мышей лечить получалось. Редко.

    Сощурился Михайло, выругался пуще прежнего:
  • А если попробовать? Много ли надо?
  • Оборудование я по памяти сделаю, там детали не сложнее самогонного аппарата. Микроскоп добыть придется. Сложнее асептики добиться, чистоту соблюсти. Тем более тут, переведут куда \- и с нуля все. Ну и плесень найти нужную может оказаться непросто. Много мороки, а результат обещать не могу.
  • Вижу, глаза загорелись. Вижу, не так мне жить хочется, как тебе \- работать... Вот какой выворотень у нас с тобой \- работяга вором-белоручкой стал, а дворянин-белая кость пахать удумал.
  • Я честно и прямо вам говорю, скорее всего не получится. Как повезет.
  • А мне фартит. Пиши что нужно, сколько денег моих есть все в могилу не унесу, и связи есть. И работай. Не вылечишь меня, мож кого другого вытащишь.

Лагерный лазарет с ужасным, вечно пьяным фельдшером. Единственная забота его \- выписать справку о болезни за мзду. Ни малейшего доверия, ни следа лекарств. Не попадаться ему ни в коем случае. Сдаст сразу в морг.

Безрадостной была эта работа очень, очень долго. Уголовник Михайло слово сдержал, добыл все. Вид плесени, что запомнился в Париже, я не нашел. Три других in vitro травили бактерий как положено, но мыши мерли.

  • может, Химик из 5 блока поможет? - спросил однажды Михайло.

Химик оказался профессором казанского университета, который варил тут шесть видов лютой наркоты из, как он сам любил говорить, "любого говна".

Он посмотрел на мой аппарат, хмыкнул и стал читать записи.

  • Нагрев и время разрушает.

    Он размашисто нарисовал две структурных формулы.
  • Этот твой нестойкий, а этот \- тот, что у тебя получался раньше. Экстрагировать вот этим эфиром попробуй. Сам получишь эфир?
  • Нет.
  • Принесу. У меня его всегда достаточно.

Первая вылеченная мышь сбежала, выпрыгнула в щель. От волнения руки мои не слушались совершеннно, и я не в силах был закрыть запор клетки. Живи счастливо, отчаянная, весь свой короткий мышиный век. Прости меня, сумасшедшего старика. Бог мой, не оставь ни меня, ни мышь эту славную в этой юдоли, позволь нам радости вкусить кроху малую, не обидь той радостью ни обидчиков наших, ни злых, ни негодных.

Михайло же к этому моменту умер, но отблеск его авторитета, уважение Химика и тихая ползучая слава хранили меня надежно.

Кустарно изготовляемый пенициллин из выращиваемых на тряпках грибков заработал снова.


Комментарии 0


Чтобы читать и оставлять комментарии вам необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на сайте.

Моя страницаНастройкиВыход
Отмена Подтверждаю
100%
Отмена Подтверждаю
Отмена Подтверждаю