Вдаль чёрным бисером рассыпанная ночь… (рабочее название)




Ссылка на оригинальное изображение



(отрывок из романа)
Иные приносят счастье всюду, куда приходят, 

другие ― всякий раз, когда уходят.

О. Уайльд


Звонок в дверь прозвучал как всегда не вовремя. Из глубин необъятной, по советским понятиям, квартиры в соблазнительно обтягивающем платье выплыла Вероника Марковна, 36-летняя красавица, счастливая премьерша только что вышедшего лермонтовского «Маскарада» на сцене своего родного академического театра имени Сухово-Кобылина, и продефилировала к входной двери. Задержавшись на мгновение у большого зеркала в прихожей, она поправила и без того безупречно лежащий локон в области виска и только потом защёлкала замками и зазвенела железной цепочкой, отделяющей её от долгожданных гостей.

Из чёрной дыры лестничной клетки в широкую прихожую квартиры ввалилась шумная компания коллег по работе, каждый из которых держал в руках свёртки, пропитанные чем-то жирным, цветы, кульки, коробки с конфетами и, конечно, уйму бутылок с крепкими напитками. 

― Ты права! что такое жизнь? жизнь вещь пустая. Покуда в сердце быстро льётся кровь, Всё в мире нам и радость и отрада. Пройдут года желаний и страстей, И всё вокруг темней, темней! ― гремел хорошо поставленным голосом Александр Гончар ― партнёр Вероники в роли Арбенина, недавно отхвативший «народного», тряся на головой бутылками шампанского и армянского марочного коньяка.

Почти полтруппы театра наполнили тишину пятикомнатной сталинки шумным бурлением закулисья. 

Сидящий за столом Кирилл Онисимович, муж Вероники Марковны, грустно посмотрел на своего друга Лёнчика. Оба понимали, что на сегодня их работа закончена и пора ретироваться на заранее подготовленные позиции, где они обычно скрывались от разгорячённых служителей Мельпомены и Талии, ― на кухню.

Кирилл Онисимович слыл человеком незлобливым, живущим только ради своего ремесла, тихо и спокойно, и был задвинут своею сверхактивной супругой в массовку семейной жизни. Да, он не любил этих, как он сам их называл, скоморохов-комедиантов, не любил зрелищ с их участием  по «ящику Зворыкина». Он мечтал, чтобы эти горлопаны как можно реже посещали его дом, замусоривая пол и полированные поверхности тумб и столов окурками, пустыми бутылками и остатками дурно пахнущей пищи. А главное, они мешали первостепенному делу его жизни ― сочинению первой большой работы под названием «Симфония Млечного Пути», в которой мечтал передать невероятную, не похожую ни на что музыку звёзд новыми, оригинальными, доступными только ему методами построения звукоряда. 

Его друг Лёнчик, в миру Леонид Викентьевич Кузнецов, поэт-песенник, сочинил в своё время вместе с Кириллом цикл песен «Пламенные революционеры», который, правда, редко исполнялся на всесоюзном радио, но именно это и положило начало творческой дружбе таких разных, по сути, людей. Собственно, Кузнецов ― была сценическая фамилия Лёнчика, по паспорту он был Бельбах. Просто Лёнчик считал неудобной свою «бухающую» фамилию. Как неудобным и коробящим слух считал, к примеру, объявление конферансье во время концерта: «Блантер, слова Регистана, “Моя Русь”», тем более что такой песни у Матвея и Гарольда не было… А вот сочетание Лучевский и Кузнецов устраивало обоих вполне. 

Посторонним было непонятно, что могло связывать таких непохожих людей: из одного невозможно было вытащить клещами слово, другой болтал без умолку о чём угодно и в любое время суток. И даже не смотря на то, что Лёнчик был старше своего визави лет на десять, это никак не отдаляло их друг от друга. 

Друзья перебрались на кухню, разлили подогретый Вероникой Марковной для своих гостей чай, и уселись друг напротив друга за монолитный дубовый стол, доставшийся семье Лучевских в наследство от предыдущих поколений. 

― Знаете, Кирюша, ― начал очередную тираду Лёнчик, обращаясь к Лучевскому, разглядывающему на потолке невидимую музыку сфер, ― почему Танечка Сашко выбрала для Адика Тухманова «Приглашение к путешествию» Бодлера именно в переводе Озеровой? Ведь уже существовали другие, чуть ли не с золотым сечением переводы Эллиса и Мережковского? Профессиональные, чистейшие, без амфиболий и звуковой каки.

Кирилл Онисимович посмотрел на Лёнчика добрыми глазами, мягко улыбнулся и снова вперил взгляд на давно не белёный потолок, словно выискивая на нём непривычную гамму. 

― А я вам скажу, ― продолжал привыкший к молчаливым ответам своего преданного слушателя поэт-песенник. ― И дело не в том, что обе они ― женщины, и не в том, что Ирочкин вариант ближе к нашему времени. Хотя, и то и другое какую-то роль в этом сыграло. Но не главную. Поверьте мне, не одного Пегаса обглодавшего до самой мелкой косточки в Авгиевых конюшнях поэзии! Я знаю, что я говорю! Вы спросите меня ― почему? ― по-старинному прихлёбывая чай из блюдца и неаккуратно капая на не снимаемую никогда толстовку, доставшуюся ему, по его же словам, неисповедимыми путями чуть ли не от самого Льва Николаевича, вещал любитель пегасового мяса, ― а я вам скажу. Посмотрите на…

Кирилл Онисимович резко взмахнул рукой, делая останавливающий жест, открыл нотную тетрадь, всегда лежащую рядом для таких внезапных озарений, и стал лихорадочно наносить нотные знаки на разлинованную поверхность.

Лёнчик ненавидяще смотрел на закорючки, выводимые рукой своего друга, и негодовал всей душой за прерванное вдохновение: «Какая бестактность! Нельзя что ли потерпеть со своими бессмертными произведениями каких-нибудь полчаса или час, пока на поэта снизошло вдохновение эстетического анализа своих коллег по цеху. Зачем он вообще рассказывает этому скрипично-струнному бурбону о высоких порывах поэтического творчества? Что он вообще способен понять в сложном построении великого языка? Это всё равно что метать бисер…» Здесь взгляд Лёнчика замер в одной точке и устремился сквозь неё в другие миры: 

― Бисер… бисер… ― повторял он про себя, ― вдаль бисером рассыпанная ночь… Да, точно! Вдаль чёрным бисером рассыпанная ночь… 

Молниеносно вынув из кармана брюк маленький потрёпанный блокнот, Лёнчик записал внезапно пришедшую на ум строчку. Посмаковав её с разных сторон, он пришёл к выводу, что строфа вполне хороша для какой-нибудь новой песни, и даже стал выстраивать тему к дальнейшему сюжету, но за дверью загоготали подвыпившие гости Вероники Марковны, и муза творчества испарилась вместе с лирой в сладком тумане мифических облаков.

Кирилл Онисимович тоже перестал записывать ноты: видимо, и его муза, отвечающая за музыкальное вдохновение, испуганно упорхнула от пьяных рыков актёрствующей братии. И если какая из муз и осталась, то она лежала пьяная за дверью, под столом, с бесстыдно задранной туникой… 



А в это время за дверью, за большим круглым столом активно работала челюстями всегда голодная актёрская община, живущая только на небольшую зарплату. Далеко не всех приглашали в кино, и тем более на «бомбёжку» с концертными номерами по городам и весям нашей необъятной родины, поэтому пообедать у кого-нибудь из более удачливых и неплохо оплачиваемых коллег почиталось за счастье. А поскольку хозяйке дома нравилось быть в центре внимания не только на сцене, то у неё как раз и собирались частенько братья и сёстры по ремеслу, при этом фуршеты всегда проходили шумно и весело. 

― Вы слышали, какой конфуз случился с главрежем соседнего Театра комедии лет двадцать назад? ― спросил со своего королевского места во главе стола ведущий актёр театра Александр Васильевич Гончар, наливая себе рюмочку коньяку. 

― Нет! ― пискнул Витюша Коркин, знаменитый тем, что, как он сам говорил, играл третьего фашиста слева на Литовской киностудии. ― Просветите нас, Александр Васильевич!

Жующая группировка за столом притихла. Все знали, что сейчас последует интересная байка от «заслуженного». Кто-кто, а уж он любил и умел это делать.

Чувственно опустошив рюмочку и по-купечески крякнув, Гончар пожевал кусочек чёрного хлеба с выложенной на него «валетом» худой килечкой и только после этого начал…

― Было это в Красноярском драматическом, тогда ещё имени Калинина. Их шеф, Сергей Витальевич Кулик, молодой, но уже выдвинутый на главную роль в спектакле «Смерть партизан» актёр в финальной сцене расстрела сорвал спектакль. Представьте сцену возле глубокого рва. Спиной к сценической яме, где внизу набросаны маты и расстелено толстое, полуметровой толщины одеяло, стоит Кулик в роли героя-партизана Петра Сечина. Слева в разодранных одеждах ― группа связанных подпольщиков. За ними ― куча «немцев» с автоматами. Справа ― два «гестаповца» с пистолетами в руках. Самый напряжённый момент спектакля. В зале мёртвая тишина… Сергей Витальевич с пафосом произносит обвинительный монолог, обращаясь к своим убийцам. И вот в наивысшей точке эмоционального действия, понятно, что непроизвольно, но очень громко и протяжно, простите, произвёл … «выстрел» сзади... 

Народ за столом тихо захихикал, живо представив себе эту ситуацию. 

― Может, он съел чего-то сильнодействующее на пищеварение, или от физического напряжения… Не знаю, ― продолжал свой рассказ Александр Васильевич. ― Но случилось. И нет, чтобы дождаться, пока в него выстрелит "гестаповец", но он от отчаяния сам бросился в «обрыв». Образовалась мхатовская пауза, которой позавидовали бы Станиславский и Немирович-Данченко. А здесь ещё актёр, игравший гестаповца, тот, который должен был стрелять в героя Кулика, повернул к себе пистолет и с удивлением посмотрел в его дуло. Что произошло дальше ― не описать словами! Все артисты, стоявшие на сцене ― подпольщики и фашисты, стали корчиться в конвульсиях, сдерживая рвущийся наружу смех, и падать вперемешку в декорацию обрыва. Когда всё было кончено, двое оставшихся на сцене «гестаповца» подошли к краю обрыва, и в это время, как и было задумано по ходу пьесы, раздалась пулемётная очередь, которую должны были дать фашисты по связанным подпольщикам. Один из актёров, игравших гестаповца, быстро сориентировался и, корчась в муках, упал в импровизированный обрыв. До другого не сразу дошло, что надо делать, но спектакль надо было как-то заканчивать. И второй «гестаповец» решил умереть от разрыва сердца. Схватившись за грудь, он последним свалился в пропасть… Занавес… Патетическая музыка… 



Реакцию на этот рассказ и услышали сидящие на кухне Кирилл Онисимович и Лёнчик. 

― М-да, задумчиво произнёс Лёнчик, ― на чём это я остановился? А! ― махнул он рукой, ― какая разница! Вот скажите мне, Кирюшенька, мы вроде строим коммунизм, но почему с такими пьяными рожами? 

Вопрос повис в воздухе, как облако, которое вот-вот растает. И ответа он не предполагал, поскольку был риторическим…


Comments 19


@mickeysleep Продолжение скоро?

05.06.2019 17:52
0

@laiminga, а вам понравилось?

05.06.2019 20:09
0

@mickeysleep Очень понравилось! Знаете, мне казалось, что я смотрю спектакль или фильм - так живо написано и просто интересно читать.

05.06.2019 20:49
0

@laiminga, благодарю вас! Честно говоря, я не думал о продолжении, по крайней мере сейчас. Просто обещал одному человеку написать отрывок из будущей работы, что и выполнил. Но, сейчас, видя интерес к этому материалу, думаю продолжить в ближайшее время.

06.06.2019 05:41
0

@mickeysleep Пожалуйста, напишите продолжение!

06.06.2019 16:54
0

@mickeysleep , да, присоединяюсь к словам Янне! радуюсь вашим новым текстам! у вас такой стиль замечательный!

10.06.2019 15:55
0

Давно такого наслаждения при чтении не испытывала) Состояние плавного полета с незатухающей улыбкой на губах. Именно полета потому, что всю ситуацию будто видела (представляла) сверху, к тому же четко проживала чувства каждого персонажа. Какая же строчка родится у Лёнчика после "черного бисера"?

05.06.2019 20:59
0

@golosgalka, очень приятно читать такие отзывы. Спасибо. Думаю, как один из вариантов у Ленчика мог быть таким:
Последний луч в руках заката тает,
Одежды без стыда откинув прочь,
Она нежна, она нас понимает,
Вдаль черным бисером рассыпанная ночь...

06.06.2019 06:56
0

С удовольствием прочла отрывок из романа. Написано живо и легко читается. Спасибо.

06.06.2019 04:42
0

@nadiyamikhno, Спасибо. Одно время мне нравилось писать стихи. Решил попробовать прозу - и тоже понравилось.

06.06.2019 06:59
0

С удовольствием прочла. Жду продолжения. Если можно в следующий раз разбейте текст на абзацы пробелами.

06.06.2019 06:31
0

@galina1, добрый день. Радостно осознавать, что доставляю удовольствие своей прозой. Ваше предложение постараюсь учесть

06.06.2019 07:02
0

@mickeysleep, неделю не заходила толком на голос, и вот такое чудо! У вас как всегда великолепная проза!

10.06.2019 15:54
0

@morningswellow, очень рад вам, Саша! Видит Бог, я ждал вашего отзыва. Непременно напишу продолжение, наверное, приняв за начало романа этот первый отрывок. Но, сейчас у меня гостят внуки, а с ними романы не идут. Вот уедут, тогда займусь текстами.

10.06.2019 17:07
0

@mickeysleep , как фильм не читается, а смотрится! у меня тоже гости гостили, вот я так с опозданием прочитала, так ярко, как будто рядом с героями! Будет интересно дальше с ними пойти!

11.06.2019 03:30
0

Супер, Сергей! С погружением, с интонациями, с послевкусьем. Благодарю!!!

19.06.2019 02:20
0

@dobrotanya, огромное спасибо вам, Таня! Руки чешутся продолжить, но пока они связаны внуками. Мне очень приятно, что вам понравилось начало романа.

19.06.2019 07:23
0

@mickeysleep , как я вас понимаю. я хочу рисовать, а нужно соочно доделыаать работу))) . но у вас то внуки, a-это же счастье❤

19.06.2019 08:03
0