Вершитель реальности


Когда-то давно, когда я еще не читал этих ваших Зеландов, я уже ощущал, что такое Вершительство и как оно работает. В мою честь @araragi даже написал кусок для своей книги. Случайно сейчас наткнулся. 

В моём же случае "уничтожить нулевую ночку" это значит выйти в трассу, добровольно лишить себя всякого кофорта, возможности самого возврата к нему. 

...Но началось всё иначе. 
Ева была первой в моём списке интересных людей. И единственной. Так уж случилось, что в моей заурядной жизни никак не находилось место необычному и удивительному. Необычным и удивительным, в таком случае, полагалось быть мне самому. Имя обязывало. Фамилия обязывала. И моя странная физиономия неопределенной национальности тоже обязывала. Пожалуй, о себе я знал меньше, чем о ком-либо другом. Но обо всё по порядку.
У меня не было родителей, братьев, сестер и какого-либо понимания, откуда я вообще взялся. Зато у меня были прекрасные опекуны, которым я в своё время извел немало нервов своими вопросами и недостойным поведением, но позже исправился и, надеюсь, оправдал все ожидания.
Мне пришлось пройти через неисчислимое множество людей и из компаний, прежде чем в моих поисках наметилась хоть какая-то логика. Поиски вели меня по извилистому туманному следу, пока не вывели к одной особе. Нет, не к Еве. А к Мириде. К Мироновой Инне, если уж называть её так, как её звали в мире людей. Хотя, кому они нужны, эти человеческие имена. Моё вот подвергает меня смертельной опасности по сей день. Инна была преподавателем теории вероятности и статистики, но это я узнал тоже не сразу. В первый раз мне представили её именно, как ведьму по имени Мирида. Таинственно и пафосно. А я уже давно не верил в подобную таинственность. Все «сложные» люди на моей памяти оказывались донельзя простыми. И я не задумывался, насколько же сложными и ужасными чудовищами могут вдруг оказаться те, кто старается быть проще некуда.
Мирида не работала гадалкой, снимающей порчу, не просиживала в салонах и вообще не занималась подобной ересью. Поговорить с ней я напросился по личному делу, не имеющему ничего общего с подобными действами, недостойными настоящей ведьмы.
– Дело в том… – начал я несколько неуверенно. Всё-таки она была старше меня лет эдак на десять. – Что я управляю событиями. Я могу не повести рукой, но события сложатся так, чтобы всё в итоге закончилось идеально, как по заказу.
Я не преувеличивал. Это была одна из ощутимых проблем в моей жизни. На первый взгляд можно решить, что о такой жизни можно только мечтать, но своих тонкостей здесь хватало выше крыши.
– Система управления подчиняется нехитрым правилам, которые мне удалось понять. Если оперировать научными терминами, то это что-то вроде колебания. На каждый «займ» у судьбы я получаю справедливый откат. И система снова приходит в стабильность. Скучную такую стабильность.
Мерида смотрела на меня черными загадочными глазами. На лицо спадали черные волосы до плеч. На босых ногах были черные тапочки. Ну а кухня с советской плиткой никак вообще не гармонировала, поэтому я старался не замечать её и абстрагироваться.
– С какого-то момента я понял, что амплитуда благоприятного события не может превысить какого-то предела. Если я захочу чемодан денег, то едва ли получу даже половину от него. Пример глупый. К тому же, меня нисколько не интересуют материальные желания. На самом деле, я вообще не знаю, что меня интересует…
Ведьма продолжала слушать. Уж не знаю, внимательно или нет, но я бы предпочел, если бы между моими тремя репликами прозвучало хотя бы два слова. Поэтому я решил сделать паузу и другое лицо, передавая эстафету разговора.
– И в чем же проблема? В том, что тебя ничего не интересует? Или в том, что ты не можешь расширить предел? – она спросила это с каким-то едва заметным ехидством. Мне это не совсем понравилось, но, по сути, не сильно-то и волновало. Не надеялся же я, в конце концов, что ведьма с ходу раскроет мне все тайны мироздания.
– Скорее, во втором. Но это еще не всё… Вначале я был уверен в том, что предел идет фактически от нуля до той самой амплитуды, и в этой полосе я могу всё, также как и в том, что здесь мне не интересно ничего. Но потом я стал замечать, что полоса сужается. И не к нулю, а в верхнюю сторону. Тем самым, простые заурядные вещи мне стали даваться сложнее тех, что требовали больше усилий. Какие-то банальные вещи стали пропадать из жизни, зачастую незаметно для меня. Обычные люди куда-то уходить, затем и довольно важные тоже. Фактически, я остался вообще один. Наедине с этой странной силой. Скажите, а можно ли вообще силой это считать?
– Несомненно. Если конечно ты не преувеличиваешь.
– Не думаю. Я собрал для себя достаточно доказательств того, что могу изменять реальность достаточно резко, чтобы это было совсем неестественно.
– Но ведь для этого тебе пришлось бы управлять и другими людьми. Хочешь сказать, что ты и это можешь?
– Думаю, что да. Но откат всё равно действует только на меня. Хотя, я и не пытался вредить кому-то таким образом, если честно.
– Занятно. Некоторые люди только тем и занимаются, что пускают свои мозги во зло и проверяют свою силу, – улыбнулась ведьма.
– У меня была теория, что в таком случае откат может увеличиться вдвое.
– И ты не ошибся, – кивнула ведьма. – И я знаю, что на самом деле тебя тревожит.
– Что? – спросил я. Мой вопрос показался мне каким-то глупым, но выбирать не приходилось.
– Прежде всего, тебе хочется прыгнуть выше потолка. Нет, это не плохо – тебе нужно и даже придется прыгнуть выше потолка. Проблема в другом. Кстати, ты не рассказал о другой своей невероятной способности. Ну, если ты её понял, конечно. А она просто обязана у тебя быть.
– Наверное… – я помолчал, подбирая слова. Формулировать вторую часть своей странной жизни было куда проблематичней, потому что мой технический склад ума не находил здесь аналогий с известными терминами. – Я могу видеть Пути. Чувствовать, ощущать… Путь – это что-то, что связывает события. Не могу точно сказать, раньше это пришло или позже, но оно точно связано со способностью создавать события. Но между этими вещами есть очень большая разница – Пути всегда ведут к кому-то. Поэтому здесь уже не выполняются мои желания, а обязательно случается пересечение с чужими судьбами. К вам я тоже пришел по Пути. Ну, мне так кажется… – смутился я и посмотрел ведьме в глаза. Не было в них ничего ужасного, невзирая на то, что были они черными, как ночь. Хоть убейте, но не было.
– Всё верно, – улыбнулась Мерида. – Тогда сейчас я расскажу тебе о том, что может повести тебя дальше. И если ты последуешь моим советам, то попрощайся раз и навсегда со спокойной жизнью. Надеюсь, что не последуешь, – сейчас никакой улыбки на ее лице не было, будто она читала некролог. Мне почему-то показалась, что моя ассоциация не так уж далека от истины. – Я буду говорить твоими терминами. Нулевая точка – это то, кем ты являешься в своем обычном обличье, когда ты ощущаешь спокойствие, комфорт, обыденность. И система всегда будет возвращаться к равновесию до тех лишь пор, пока это равновесие возможно. Уничтожишь равновесие – не дашь системе найти ноль. И тогда в ней произойдут кардинальные изменения, в том числе изменение потолка и даже некоторых принципов самого действия. Пути тоже будут связывать тебя уже не с теми людьми, с которыми связали бы сейчас. Они могут вообще сойти с ума и увести тебя прямиком к черту, выкарабкиваться тебе придется уже самому.
– Но что же нужно сделать такого, чтобы так сильно перетрясти всю свою жизнь?! – моё внутреннее воодушевление не знало пределов, хотя ничего еще не происходило.
– А именно это ты должен решить сам. На вот, возьми книжку, поможет, – Мерида протянула мне какой-то потертый том. Я с трепетом принял книгу, ожидая увидеть ужасный справочник по черной магии, но обнаружил на обложке надпись «Теория вероятности и математическая статистика».
– Ээ… – протянул я.
– Поможет, – повторила Мерида с такой уверенностью, что я сдался.
А потом меня напоили вкусным чаем. Ощущение великого открытия как-то заметно смазалось, я сидел с глупым взглядом, а Мериду это явно забавляло.
– Ну как? – первым делом спросила Ева, когда я выбрался из подъезда обиталища ужасной ведьмы. – Поговорил?
– Ну, я явно не стоял в подъезде два часа… – количество прошедшего времени за такой короткий разговор меня поразило. – Поговорил. Запутался еще больше. И получил книгу заклинаний.
– Правда, чтоли? – скептически заметила девушка. Любой другой сказал бы «Ух ты!» или «А ну покажи!», после наших-то долгих поисков и мистических странствий, но это чудо довольно кисло смотрело на мир, еще более кисло, чем я. За это я её и любил. Как друга любил…
Я достал из сумки учебник, протянул ей. Держу пари, она посмотрела на него с большим интересом, чем если бы увидела какой-нибудь древний том с сатанинской пентаграммой. Открыла. Полистала.
– Да уж. Колдовать проще. Это что за закорючки?
– Ты что, никогда математику не изучала?
– Ну, изучала когда-то. В школе.
– А в институте? Кстати, где ты учишься? – спросил я. Наверное, спросить это надо было еще в начале нашего продолжительного знакомства. Но я был так увлечен охотой на паранормальное, что забывал всё напрочь.
– Нигде.
– Как же так?!
– Вот так. Мне не до этого, – отмахнулась Ева.
– Работаешь?
– Можно и так сказать…
– Из тебя и слова не вытянешь.
– Знаю.
Мы побрели по парку, лениво перебирая ногами и загребая пушистый снег. Было еще не по-зимнему холодно, но зато за ночь навалило по колено и создавалось стойкое ощущение, что уже, по меньшей мере, середина декабря.
Ева шла без шапки, позволяя снежинкам падать на свою прекрасную рыжую шевелюру. Под глазами у нее были такие же рыжие веснушки, отчего казалось, будто она по ошибке застряла в лете и не понимает вообще, что происходит. Хотя, Ева и без этого всегда говорила, что не понимает, что происходит, кто все эти люди и что они хотят. Из этого состояла половина её сообщений миру. И не от бедного словарного запаса, а лишь от того, что с миром она общаться не сильно любила. Вот с таким вот незаурядным созданием мне приходилось общаться на данном этапе своей жизни.
Я стал пересказывать подробности разговора с ведьмой. Ева давно была в курсе моих душевных терзаний и необычных способностей. К терзаниям она относилась явно равнодушно, а к способностям как-то совсем без удивления, но зато с живым интересом, что с ней случалось очень редко. Сама она ничего подобного не умела и уметь не хотела. И если это было единственной причиной, почему она таскается со мной, то мне сильно повезло. Потому что к моей собственной натуре она относилась крайне негативно, и никогда не пыталась это скрывать. Чего только стоили её замечания про мои идиотские кудрявые патлы, которые она бесчисленное число раз предлагала обрезать, продать, сшить из них шапку или отдать овечкам – её фантазия в этом направлении работала убийственно.
– Ты придумал, как ты перевернешь свою эту… точку равновесия? – спросила Ева, дослушав рассказ.
– Конечно же, нет. Иначе бы я выбежал оттуда с другим настроением. Если раньше у меня были бесчисленные возможности, но не было цели, то теперь у меня есть цель, но я не вижу возможности.
– Может, нужно уйти на гору и стать монахом? Или вроде того…
– Радикально. Но я не уверен. Тут встает вопрос о том, насколько сильно должно будет разносить эту мою систему. Масштабы мне никто не описал. И если они могут быть огромными, то мне придется стать не просто монахом на горе, а становиться Буддой и лезть на сам Эверест.
– Угу.
Пожалуй, это её «угу» было тем, что сбивало с Евы всю серьезность. Но звучало оно очень мило. Или мне одному так казалось? 
Помолчали. Спустились к пруду. Вода в нем продолжала бастовать против заморозков.
– Слушай, Ева, ты веришь в магию?
– Немного…
– А в другие миры?
– Тоже немного.
– У меня возникла идея, что мне нужно отправиться в другой мир.
– Когда отправишься? – съехидничала девушка.
– Первым трамваем, – вздохнул я. – Если бы всё было так просто.
Так и не найдя решения, мы решили отправиться по домам. Я приказал реальности сделать так, чтобы нужный транспорт появился как можно быстрей.
– Увези меня, трамвай, в другой мир. Хотя, тут трамваи не ходят. Тогда хотя бы автобус.
Пришел троллейбус. 




Comments 2