Преданные друзья


Слова «преданность» и «предательство»
в словаре русского языка стоят рядом, но...
какая между ними пропасть!

………………………………………………

Всегдашняя морока с бумажными делами в районе затянулась до полудня – пока табеля сдал, пока наряды у начальства подписал, пока накладные отстоял на получение со склада – день добрался до своего пика.

«Мороз и солнце, день чудесный...», но ещё на склад надо успеть заскочить и постараться дотемна вернуться на участок, где мужики ждут, не дождутся почты – газеты недельной давности, журнальчики свежие и, главное, письма.

Ну да – самые обыкновенные письма в цветных конвертах, с адресами туда-обратно, но написанные такими любимыми почерками – от жен и матерей. И не надо хихикать – мобила в наших местах на не тянет, связь только по рации и то - строго по расписанию и лимиту.

Зимний день короче воробьиного носа, надо поторопиться.

— Так, консервы рыбные – есть? Ставим «птицу»?
— Есть, ставь.
— Консервы мясные, макаронные изделия, крупы разные, специи, лаврушка, хлеб, сигареты, кофе растворимый, сгущёнка – погрузили в машину?
— Погрузили, ставь «птицу».
— Так, теперь шмотьё – валенки, рукавицы меховые, полушубки... Стоп! Полушубки ты недавно получал, я помню – в количестве...
— Получал, не спорю. Так пополнение у нас в составе.
— Всё понял. За них распишись отдельно, как и за ящик спирта. Ого, так тебе аж два выписали? Не дам. На другую бригаду не хватит.
— Так нам же не пить, а для медицинских и технических целей.
— Мне какая разница! Один вычёркиваю, и не проси.
— Не имеешь права, начальство подписало накладную.
— Начальство далеко, а спирт рядом и в дефиците. Понял?
— Понял, не дурак! Договоримся!
— Вот за что я тэбе уважаю – за твою понятливость. Бачить кит сало, та сылы мало, тай тоди не страшы кота салом.

Одна бутылка спирта незаметно перекочевала из ящика в сейф кладовщика.

— Кстати, о сале. Для хорошего человека берег, а тут ты и попался – забирай!

Кладовщик широким жестом откидывает с полки брезент – там замороженные до каменного состояния две половинки свиной туши.

— Якый харч, така и робота! Вчера только получил. Распишись в накладной за довесок и увози быстрей, пока другие нэ побачилы.
— Постой! А чай индийский в ящике - где?
— Навищо вин вам?
— У нас говорят: «Чай пить - не дрова рубить! Чай не пил, откуда сила?
— Ну, да! Чай попил, совсем ослаб! Вон, стоит ваш ящик. Узвар лучше бы пили – всё хоть какие-то витамины.
— У нас от твоих сухофруктов изжога. И где ты только эту пересушенную дрянь берешь?
— Разговорчики пошли? Всё получил? Проверь! Склад закрывается.

Удивительный по своей проходимости ГАЗ – 66 легко преодолевал небольшие заносы, оставшиеся после утренней позёмки, щедро делился теплом весело урчащего двигателя и быстро сокращал расстояние между районным центром и буровой.

Осталось только излучину реки объехать и мы...

Жуткий скрежет ворвался в благостную картинку.

— Что это?
— А хрен его знает! Счас посмотрю.

Водитель нахлобучил меховую шапку, влез в рукава полушубка и вывалился из кабины. Минут пять он с матюгами лазил по сугробам вокруг «своей красавицы», наконец, вернулся и, устроившись на своём месте, объявил.

— Всё! Приехали. Распредкоробку заклинило, масло вытекло, крестовина кардана лопнула – в общем – полный абзац! Без технички мы ни с места. Вот, бля, говорил же механику – скрип не тот, а он мне – ерунда, показалось, съездишь, потом займёмся, а теперь...
— Что теперь? Ждать, кто мимо проедет? Да по этой дороге только мы с тобой и ездим, остальным в таких таёжных закоулках делать нечего.
— Это так, но что с этого? Хорошо, хоть бензин перед выездом из города залил в оба бака – не замёрзнем, да и жратвы под тентом куева туча – с голодухи не помрём.
— Предлагаешь, день, неделю, месяц сидеть и ждать дураков – вдруг мимо кого понесёт?
— Должны нас хватиться, если к ночи не будем. А у тебя есть другие варианты?
— Сколько осталось?
— По дороге - километров двадцать пять будет. Или около этого, но тут река поворот делает – наши зимой напрямки по льду до заимки ходят. Километров пять-шесть - не больше получается.
— Пять, шесть, говоришь? Херня – час ходьбы! Пойду, мужиков с техпомощью организую. А ты жди, имущество охраняй.
— «Вепря» возьми с собой. Мало ли что – волки или ещё какая напасть.
— Таскайся с ним, а тут пять километров до жилья. Тебе оставлю ружьё - будешь зверя от свинины отпугивать. Пошёл я.
— Постой!

Водитель выскочил из кабинки, нырнул под тент.

— На! – Он протянул мне пару унтов. - Командирский запас. Всегда с собой вожу в ящике под лавкой, на всякий случай. Тебе в твоих сапожках только по кабинетам начальства сподручно бегать, а на улице мороз под тридцать будет.

Снега на льду не было, ветер с ровной, как стол поверхности всё сдул, потому идти было легко. Унты не скользили на шероховатой поверхности льда, да и пять километров – не расстояние для привычного к морозам человека.

Темнело быстро, я видел огни буровой и посёлка, но тревожное чувство заставило оглянуться.

Сзади, ровным полукругом меня догоняла живая цепь. Как будто опытный организатор расставил на номера загонщиков – они умело отсекали меня от жилища, от спасительных огней, от берега с деревьями.

Пришлось бежать.
Но волки бегают быстрее, голод и холод учит умению настигать добычу в любых ситуациях.

Еще полкилометра и всё – спасён!
Не успел.
Стая взяла ослабевшую добычу в кольцо и чего-то выжидала.

Я поднялся на колени, огляделся. Звери сидели вокруг, тяжело дышали после погони.

Стая была разношёрстной, звери разной величины – это не волки! Это одичавшие собаки!

О них я слышал не раз - не верил, считал, что это местные байки, легенды.

Бессовестно преданные человеком, брошенные на произвол судьбы, собаки, объединяясь в стаи, становятся страшнее, чем волки.

Волки опасаются человека, собаки – нет.
Они знают человеческие привычки, знают, где и как он хранит свои припасы. Со щенячьих лет приученные к человеческой еде, дикие собаки бесстрашно и ловко проникают в жилище, уничтожают всё, что ест человек.

Они не боятся выстрелов и, одичав, перестают видеть в человеке покровителя, хозяина их жизни.

Мощные кобели, отбив от волчьей стаи себе подругу, производят на свет беспощадное ко всему живому на свете существо - хитрого, умного и умелого зверя, способного обойти любые охотничьи ловушки и напрочь забывшего уважение к человеку и страх перед ним.

Стая, окружив меня, чего-то ждала. Чего?
Ведь, стоит хоть одному из них прыгнуть в мою сторону, через пять минут от меня даже шнурков от ушанки не останется.

Я заорал: - Трезор, ко мне! Жучка, дай лапу! Белка, сидеть! Кинг, вперёд! Барон, след! Рост, голос!

Кричал так, как вопят в последний раз, сгорая живьём на пожаре, надеясь только на чудо.

Собаки вслушивались в команды и давнее, теплое воспоминание зашевелилось в их мозгах. Некоторые начали повизгивать от нетерпения, но вожак решил положить этой нерешительности конец.

Черное мощное тело в два прыжка взвилось в воздух и полетело на меня.

Рыжий кобель, сидевший напротив, прервал этот полёт, вцепившись на лету в горло вожака - в трёх метрах от меня они окровавленным комом рухнули на лёд.

Стая потеряла интерес ко мне, смешавшись в кучу малу. Огромная красная от крови карусель закружилась рядом, кроша лёд и хрипя в последнем вздохе.

Услышав мой ор и визг собак, народ с буровой выстрелами и фонарями разогнал кипящую злобой окровавленную свору и на руках донёс моё тело до балка.

Но даже после полного стакана водки, выпитого одним глотком, я так и не смог понять, что случилось.

Почему этот рыжий кобель бросился защищать меня? Почему, ценой собственной жизни, он показал мне, какая всё-таки пропасть между предательством и преданностью.

Кто кому предан?.. Кто кем предан?..

..................................................................

Моё
........................................................[Картинка](
............................................


Comments 2


серьезная история... собака вспомнила что-то... иначе как объяснить?

15.03.2017 16:10
0

Нам собачьи души и поступки сложно оценивать.

15.03.2017 20:22
0

Понравилось, благодарю, авторский стиль!

17.03.2017 10:57
0

Спасибо!

17.03.2017 12:45
0