Лев. Театр. Гальгют.


19222569_1473112822763998_5912742143753926141_o (1).jpg

Устал я от искусственных сцен и надуманных драм с несовершенством мира, беспомощностью героев и таких же актеров. Жаль мне их – играющих драмы и трагедии. Сам такой. После спектакля… кля… кля…
Ненавижу слова, которые заканчиваются на «кля». Короче, пошел я, нашел рельсы… И только… А там занято. Анна до сих пор… Шучу. Толстой – мужчина – тому красивую женщину он бы никогда… Вот он её и…
Мне рассказывали, что Толстой тогда так увлекся Анной…
Пишет и пишет, остановиться не может…
Нужно заканчивать пока мужики из-за неё не перебили друг друга. Мужиков жалко, вот он и решил убить Анну. Сначала представил её… Красивая, зараза, но нужно заканчивать. Но как? Тогда он положил и поклал её на рельсы. Еще пледом укрыл. Сам отошел… смотрит… Красиво лежит та Анна. Даже на рельсах красиво.
Похолодало, промозгло, поезд задерживается.
Тут он внезапно замерз и рядом прилёг.
Дальше укрылись они, разговорились… Оказалось она не такая, а... А поезд всё идет и идет. А она всё рассказывает и рассказывает… А поезд всё ближе и ближе.
Ночь, поезд, прожектора и глаза её…

  • Давай на прощание хоть обнимемся, поцелуемся, – предложил Лев.
    Она смутилась.
  • Тогда давай по-братски – по-христиански, так теплей, – настоял Лев.
    Дальше они накрылись Львской бородой и целовались там, и обнимались пока не… Засерело, заутрело. Добрый десяток поездов прошло, а они всё лежали в тупике, куда никто, тем более поезда не ходят.
    У Каренина увел, и у Вронского… Говорят, что и у Ржевского – из анекдотов который. Тяжело. Не смешно.
    Оттого после драм бухал я, после трагедий вообще в хлам... Нужно было чем-то дезинфицировать творчество-то, чистить мозги, душу греть. Где та улыбка, что согреет меня? Бывало, после финала нет сил сойти со сцены.
    Бывало, заползу за декорацию и наблюдаю… аплодисменты жду. Но не до аплодисментов. Нет сил. Вымотал я их. Им бы с кресел встать, домой доползти, но сидят. Кто родственников ждет, кто скорую, кто спит, кто умер. Бывало и так. Инсульты реже, а вот инфаркты…
  • Кто кем ушел, тот тем и родится, – как-то со сцены сказал я. Забыл текст и ляпнул. А они подхватили.
    Мода пошла умирать в театре. За отдельную плату, на сцене. За надбавку, со мной. Бывало, играю в окружении 15-ти королей и 20-ти королев, не считая принцесс и рыцарей. Еле ноги волочат, смерти просят, но… Еще… Не помню где я ирал святого в окружении... Сцена «Тайная вечеря» длилась два дня. Красота, но печень...
  • Вот она губительная сила драмы, – подумал я и стал играть комедии. Всех древних переиграл. Особенно римлянам с греками досталось. Всё переделал там, всё переиграл. Особенно Эсхилов «Прикованный Прометей» вышел у меня не drum and bassom.
  • Bellissimo Prometheus! – скандирует зал, – Bravissimo Galgyut! Vivat bufón! Action Hercules! Спаси нас от трагедий и драм.
    Режиссер не разделял мои вольности, терпел…
    К кассе… а там кассы, массы. Money is everything.
    Так и стал я наемником. Всех сатрапов и тиранов сыграл, всех мучителей и деспотов, всех гонителей и диктаторов. Особенно самодуры выходили у меня естественными, без подмеса и намека на человечность.
    «Пусть ненавидят, только бы боялись!» – орал я в трагедии «Атрей». Проорал и возненавидел себя вместе с Софоклами, Эсхилами и Эврипидами. Подлечился Гомером, вышел на испанцев, нашел там Лопе де Вегу, за ним играл… Всего Шекспира сыграл, всех переиграл. Даже самого Уильяма. Устал. Отдохнул на Чехове. Не вышло. Решил играть женщин. «Трех сестер» плюс кошечек ихних. Выходит шестерых. Плюс Антона Павловича с «Дядей Ваней» и «Чайкой» на плече. О, как мы тех сестер целовали и оживляли, целовали и кружили их в «Вишневом и яблуневом саду»… грушовом. Везде.
    Устал и подался на большие сцены – в мир – там всё просто, но честно.

Комментарии 0


Чтобы читать и оставлять комментарии вам необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на сайте.

Моя страницаНастройкиВыход
Отмена Подтверждаю
100%
Отмена Подтверждаю
Отмена Подтверждаю