Судьба диадоха, или Как армию съели крокодилы


Нил вяло, как будто неохотно, катил свои мутные воды к морю. Река казалась недружелюбной и даже злой, она была широкой, даже очень, но смуглые проводники уверяли, что в этом месте брод. «Вода тут доходит до груди, не выше», - говорили они. И Пердикка им поверил и скомандовал:

- Вперед!

Подняв над головой щиты, копья и котомки с вещами воины нестройными рядами пошли в воду и медленно поползли к противоположному берегу, белевшему где-то вдалеке, там, куда даже стрела не долетит. Вскоре войско растянулось, стало напоминать широкий шевелящийся мост… Прошло полчаса, а может, больше, и первые счастливчики ступили на твердую почву и замахали руками с берега – переправились, брод был и правда хорош. Пердикка не скрывал удовлетворения. 

Однако радость была недолгой: вскоре он заметил, что в реке начинает происходить что-то непонятное и страшное. Послышались крики, воины нелепо замахали руками... Те, кто только входил в воду, замерли, те же, кто уже был в реке и прошел несколько метров, вдруг ощутили, как вода поднимается все выше и выше. Вот она достигла груди, вот добралась до шеи, подбородка… Вода прибывала. И войско остановилось. Однако многие были уже в воде и пытались справиться с бурными водами: казалось еще, что и течение стало сильнее, яростнее. Воины кричали, пытались справиться с потоком. Прошла еще минута, две, и Пердикка заметил, как вода в некоторых местах забурлила еще больше, а потом раздался истошный крик:

- Речные звери! 

Это были крокодилы. Огромные нильские крокодилы. Монстры. Один из них совершил впечатляющий прыжок и буквально разрубил своей пастью одного из воинов. Пердикка знал его, это был Кассандр из Феры. Доблестный гоплит, три года назад в бою с индийским воинством царя Пора Кассандр пронзил копьем глаза ведущему слону и убил погонщика... Эта кошмарная сценка случилась прямо возле берега, Пердикка видел всё отчетливо. Его конь тоже всё хорошо видел - хрипел и бил копытом. 

- Речные звери!

Из тех, кто уже был в воде, кто начал переправляться, но не дошел до противоположного берега, спаслись немногие. Кого-то унесло рекой, и его тело всплыло через несколько дней где-то возле древнего города Авариса, кого-то сожрали крокодилы. Вечером Пердикка сидел в своем шатре, пил вино и смотрел на огонь. Он уже был достаточно пьян, поэтому плохо понимал, что происходит. Он понимал, что дело плохо, даже очень, он помнил лицо Пифона, своего ближайшего друга, оно было какое-то... очень большое. Как огромная бледная луна - в половину неба. Потом почувствовал толчок где-то в районе груди. Опустил глаза и увидел меч, по которому струилась темная кровь. Это была его кровь. Он поднял глаза, но вместо Пифона увидел... Александра. И тут же вспомнил, как стоял над телом своего царя, и ему казалось тогда, что Александр не умер, что он смотрит на него. И вот сейчас, как и тогда, царь смотрел на него... 

Пердикка закрыл глаза. 

Крокодил из серии гравюр "Бестиарий" Мериана. Источник: obydennosti.net

Александр Македонский умер в 323 году до нашей эры в Вавилоне в разгар подготовки к новому большому походу. После покорения Азии, царь и полководец планировал двинуть свои фаланги на запад, захватить Карфаген и выйти на край земли – к Столбам Геракла, известным сегодня как Гибралтарский пролив. Однако за считанные дни Александра сожрала жестокая лихорадка (впрочем, есть версия, что причиной смерти великого завоевателя был яд, присланный наместником Македонии Антипатром) и в течение тех нескольких дней, когда набальзамированное тело царя лежало на ложе, его держава уже трещала по швам. 

Александр не успел оставить наследников. Однако, умирая, он вложил царский перстень в руку первому из своих телохранителей – Пердикке. Остальные приближенные, находившиеся в это время у тела царя, так называемые диадохи, или преемники, с выбором смирились: они знали Пердикку как умного, смелого и решительного военачальника, который к тому же начинал свою карьеру еще при отце Александра Филиппе, то есть был представителем старой македонской гвардии. Да, он был несколько надменен, амбициозен, но, с другой стороны, кто, как не он? Пердикка был первым среди равных и поэтому именно он был назначен регентом при еще не родившемся сыне Александра от бактрийской княжны Роксаны. Таков был выбор всадников - аристократов, близких друзей и соратников Александра. Македонская пехота, которую возглавил некто Мелеагр (вероятно, он был не прочь получить власть в огромной империи или хотя бы какую-то ее часть), этого выбора не одобрила. Мать-варварка – это было слишком для истого македонского фалангита. И пехотинцы провозгласили царем слабоумного Арридея, сына Филиппа Македонского от проститутки. Арридей приходился Александру братом, и кто, как не он должен править огромной империей, считала пехота. И нарекла Арридея Филиппом. 

Таким образом возник конфликт. Стороны стояли на своем, и конница готова была схватиться с фалангой (и даже произошли небольшие, но кровавые стычки), но в дело вмешался хитроумный военачальник Эвмен из Кардии. Ему (по настоятельной просьбе Пердикки) удалось урегулировать вопрос к общему пониманию и согласию. Пердикка по новому соглашению оставался регентом, а царями были провозглашены сразу двое – Арридей и находившийся еще в утробе матери сын Александра (впоследствии его также назвали Александром). А то, что пехота и конница повздорили друг с другом и едва не начали междусобную войну, это недоразумение Пердикка решил сгладить обрядом - церемонией очищения. Он вывел фалангу и конные отряда за стены Вавилона, приказал построиться и распорядился начинать. 

Произошло нечто величественное. Вот как описывает обряд очищения германский историк, большой знаток эллинизма Иоганн Дройзен:

"При этом обряде по обычаю родины собака разрезается на две части и обе половинки кладутся в открытом поле на некотором расстоянии друг от друга; между ними проходит все войско, впереди несут оружие прежних царей, затем следует царь, окруженный телохранителями и знатью, затем гетайры конницы (элитная македонская кавалерия - Авт.) и наконец различные части пехоты; по окончании очищения пехота и конница выстраиваются друг против друга и все торжественно заканчивается театральным сражением. Так было и на этот раз; обе линии стояли выстроившись, с одной стороны конница и слоны под предводительством царя и Пердикки, с другой - пехота под предводительством Мелеагра; когда конница пришла в движение, то пехота, как говорят, начала беспокоиться, предполагая, что с ней хотят сыграть дурную шутку; спастись в открытом поле от конницы и слонов было для нее невозможно. Пердикка рядом с царем подскакал во главе одного отряда к рядам пехоты, потребовал именем царя у каждого лоха (боевого подразделения - Авт.) выдачи зачинщиков последнего мятежа и при малейшем колебании пригрозил ударить на них со своею конницей и пустить на фланги слонов. Пехота, видя, что она не в силах бороться с такой угрозой и с таким войском, исполнила то, что ей было приказано; было выдано около тридцати человек, которые были брошены под ноги слонам и раздавлены ими".
Теодор Дройзен. История эллинизма. Том 2.

Когда слоны вволю потоптались по телам бунтовщиков, настал черед и зачинщика мятежа. Но в отличие от своих сторонников Мелеагр умер благородно: его закололи в собственном шатре. Никто не спорил и не возмущался, все хотели мира, и поэтому восприняли произошедшее как должное. Пердикка в результате получил царскую казну, царское войско и фактически – царскую власть. И первым делом после избавления от Мелеагра распределил провинции новой империи - сатрапии - между друзьями Александра и его телохранителями. 

Миниатюра из средневекового "Романа об Александре". Диадохи вокруг умирающего царя, в центре - Пердикка. Ему Александр протягивает перстень. Источник: Википедия.

Тем временем, пока происходили все эти внутримакедонские разборки, до Вавилона дошли сведения, что в глубине Азии начались "брожения эллинских масс" - греки, которые приказом Александра были переселены в дальние провинции, решили, что после смерти великого царя подчиняться никому они больше не будут. А некоторые так вообще надумали на родину вернуться. Но какая вам родина, несчастные жертвы Ареса? Пердикка отправил на восток войско под командованием своего товарища Пифона и тот довольно быстро расправился с новоявленными сепаратистами. Примерно в это же время взорвалась ситуация и в Греции, где Афины, Фессалия, Этолия и некоторые другие полисы и союзы объявили о своей независимости от Македонии и начали боевые действия. Да так удачно начали, что заперли наместника Антипатра в крепости Ламия, где он некоторое время был в фактически безвыходном положении. Ему на помощь из Азии бросились сразу два диадоха, оба - доблестные военачальники, бок о бок, сражавшиеся с Александром: вначале в Элладу двинулся Леоннат, затем Кратер с 10 тысячами ветеранов армии Александра. Антипатра в итоге удалось спасти, греков разгромить, правда, потребовалось на это около года и существенные жертвы. Самой главной жертвой был Леоннат, погибший в битве. Сам же Пердикка с царской армией в это же время двинулся в другую горячую точку - в Малую Азию, - где довольно быстро покорил земли, которые Александр при жизни захватить не успел – Каппадокию и Писидию. Эти провинции Пердикка передал одному из своих ближайших соратников Эвмену. 

Однако все эти удачи не могли остановить неминуемого: огромной империи Александра суждено было очень быстро распасться. И центробежные силы были запущены еще до того, как тело царя успело остыть. И дело не только в греках или восточных варварах, которые хотели бы отколоться от империи. Государство начало рушиться изнутри. С момента смерти Александра прошло не больше полугода, а о своей независимости (не прямо, но косвенно) объявили практически все диадохи, то есть преемники - Антипатр намерен был пустить царские корни в Македонии, Птолемей Лагид облюбовал плодородный Египет, казнив поставленного туда сатрапом Клеомена, Антигону приглянулась Малая Азия (при распределении провинций он получил под управление ее часть - Великую Фригию)... Хотя почему только Малая?.. Пердикка понимал, что если он не удержит сатрапов-диадохов, придет конец и империи, и его мечтам эту империю возглавить. Только не в качестве регента, как сейчас, а в качестве монарха. Да-да, у Пердикки был план, как оформить свои притязания на корону. И он, этот план, был стар, как мир, и прост - нужно было удачно жениться, благо подходящая партия имелась.

Когда Пердикка только-только завершил покорение Малой Азии, к нему прибыли невесты, причем сразу две. Одна из них была родной сестрой Александра Великого Клеопатрой и ее-то Пердикка и рассматривал в качестве своей путеводной звезды на пути к трону. Однако, понимая, что в первую очередь нужно сохранить единство государства, женился он... на другой даме - Нике, дочери Антипатра. Как такую пощечину стерпела Клеопатра, известная к тому же диким нравом? Древние историки умалчивают. Видимо, обаяние Пердикии было безгранично, и он заверил Клеопатру, что с Никой - это не по настоящему, что он любит ее и только ее, жизнь без нее не может и как только Антипатр будет нейтрализован, он тут же разведется и тогда... И тогда начнется настоящая жизнь двух супругов во главе великой империи. Это было, конечно, хитро придумано, однако о далеко идущих замыслах Пердикки узнал сатрап Великой Фригии Антигон. Он сбежал в Македонию к Антипатру и рассказал ему всё, что знал: о том, что Пердикка неискренен в чувствах к его дочери, что брак с Никой фиктивен, что на самом деле Пердикка замыслил стать царем, женившись позже на Клеопатре. 

- Да поглотят этого лжеца воды Стикса! - воскликнул Антипатр.

Ему такой расклад, разумеется, пришелся не по душе. И это мягко сказано. Были задеты его отцовские чувства, а также - и это важнее - нависла угроза над его претензиями на самостоятельность. Антипатр рассказал обо всем Кратеру (тот в это время был в Греции, заканчивал войну с восставшими против Македонии этолийцами), Кратер рассвирепел и предложил дать Пердикке укорот. Антипатр был не против. И объединенное войско Кратера и Антипатра переправилось вскоре из Европы в Малую Азию.

Однако Пердикки там уже не было. Оставив защищать малоазиатские провинции Эвмена с небольшим войском, регент двинулся в поход на Египет, чтобы покарать и покорить другого сепаратиста - Птолемея. Тем более, что поводов для наказания было несколько и они были крайне весомы: Птолемей казнил законного сатрапа Клеомена, но главное Птолемей забрал в свою провинцию тело Александра и не хотел его никому отдавать. Впрочем, это были только поводы. Пердикка хорошо знал Птолемея и понимал, что именно он - главная помеха на пути к царскому трону. И эту помеху нужно устранить как можно раньше. К тому же Египет был очень богат.

Македонская фаланга. Фрагмент древнего барельефа в Салониках. Источник: apocalypsejohn.com

Весной 321 года начался большой поход. Армия Пердикки, пройдя через Сирию и Финикию, подошла к Нилу. Вначале воины попытались расчистить один из старых каналов возле реки, чтобы облегчить себе переправу, но что-то сделали не так и что-то пошло не то: воды Нила взбунтовались и затопили большую территорию. Много воинов Пердиккии тогла утонуло, а другие, видя, что начинает реализовываться какой-то незапланированный сценарий, перебежали к Птолемею, который с удовольствием, с хлебом-солью их принял. Но Пердикка отступать не собирался - он отдал приказ форсировать реку в другом месте. Однако здесь возникла еще одна проблема. На другом берегу Нила Птолемей, готовясь к вторжению Пердикки, приказал возвести небольшое, но хорошо защищенное укрепление, которое называлось Верблюжий форт. Воины Пердикки попытались взять его сходу, проявили чудеса смелости и доблести, но взять крепость не сумели.  

Проведя несколько штурмов и потерпев неудачу, Пердикка дождался ночи и отвел войско южнее, где посреди Нила находился обширный остров, подходящий для того, чтобы разбить на нем лагерь. Наутро Пердикка приказал начать переправу. Однако... Лучше бы Пердикка не шел в этот поход. Потому что великая река Нил снова ему не покорилась. Вообще случилась катастрофа: во то время, как пехота и конница переправлялась на остров, вода в реке начала быстро прибывать и многие воины утонули. Точнее, сотни воинов. А тех, кто не утонул и не сумел выплыть, сожрали крокодилы - "речные звери", как называет их Диодор Сицилийский. 

В результате этой неудачной переправы погибли, по оценкам античных историков, более двух тысяч человек. Представляете масштаб потерь? Конечно, это был очень серьезный провал, который и решил судьбу Пердикки. Группа македонских военачальников во главе с Пифоном, которого Пердикка, между прочим, считал своим другом, ворвалась в палатку к регенту и заколола его. Часть царского войска после этого перешла к Птолемею, а царским регентом был назначен Пифон.

"Итак, более двух тысяч человек погибло, среди них несколько высокопоставленных командиров, рядовые возненавидели Пердикку. Птолемей, между тем, предал огню тела тех, кто был выброшен на берег на его стороне реки и, даровав им достойные похороны, послал останки родным и близким погибших.  Эти события привели к тому, что македоняне стали гораздо более нетерпимы к Пердикке, а их симпатии обратились к Птолемею. Когда наступила ночь, лагерь был заполнен причитаниями и плачем, потому что много людей было бессмысленно потеряно вовсе не от удара врага, и из них не менее тысячи стали пищей для зверей. Поэтому многие командиры собрались вместе и обвиняли Пердикку, и вся пехотная фаланга в этот момент отвернулась от него, проявляя свою враждебность угрожающими криками. В результате около сотни командиров первыми восстали против него, из которых самым знаменитым был Пифон, тот самый, что подавил мятеж греков, второй человек по храбрости и славе из товарищей Александра; следом также некоторые кавалеристы сговорились и пошли к палатке Пердикки, где они навалились на него и смертельно ранили".
Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Главы 26 - 47 (перевод Agnostik).

Так погиб первый и последний македонский диадох, который пытался сохранить огромное македонское государство в тех границах, которые были начертаны при Александре Великом. Как показали последующие события, эта огромная империя, точнее, ее целостность была никому не нужна (диадохам так точно) - каждый пытался отхватить свой кусок и желательно пожирнее. У кого-то получилось, но у большинства нет. Большинство диадохов погибли в кровопролитных междоусобных войнах, которые продолжались более двух десятилетий. И когда эти войны закончились, на смену диадохам пришли эпигоны. Так называют правителей государств, образовавшихся на месте империи Александра. Наиболее сильными были три царства: Египет, которым правил Птолемей и его потомки, государство Селевкидов в Азии и Македония в Европе. Кстати, царями здесь, в Македонии, в фатерлянде, стали потомки злейшего врага Пердикки Антигона Одноглазого. Династия Филиппа и Александра Великого, древняя династия македонских царей, которая вела свое происхождения от Геракла, за годы гражданской войны была полностью истреблена.

Империя Александра распалась на несколько государств. Источник: hrono.info

Спасибо за внимание, с вами был @gothy


Comments 1