CCCLXXVI. Богиня случая. Кино как возможность человеку обрести себя


То, что предсказывал Фридрих Ницше в конце XIX века, век XX исполнил в непредсказуемой степени. Моральные ценности рушились, погребая под своими обломками сотни миллионов людей, в храмах хранили стеклотару, под изогнутым в конвульсии крестом проповедовали царствие божие для избранных, истина стала привилегией идущих в ногу, маленький человек стал править миром.

«Восстание масс» или потеря личности

«Новое искусство подобно новому органу чувств» (Бела Балаш). Человек ХХ века утратил своё время, он утратил собственно себя, он перестал быть собой, перестал быть личностью. Так как времени, эпохе идеологических обществ, нужна была не личность, все были спаяны в единое целое, в механизм, где любое самопроявление могло дать сбой налаженной машине.

Масса восстала и правит миром, выдвинув из своих рядов маленьких человечков и подчинившись им. А когда волна пошла обратно (как всегда в истории и происходило) на оголившемся песке остались опустошённые люди. Постепенно мир заполнили тысячи теорий, в большинстве своём напоминавшие мутантов: Запад скрестился с Востоком и «Хари Кришна» зазвучало с французским и украинским акцентом, христианство — с психоанализом, гуманизм — с насилием, наука — с эзотерикой. И вместо того, чтобы найти, обрести себя, люди стали объединяться в маленькие группы, по сути своей не особо отличающиеся от той огромной массы. Так как суть происходящего заключается в неспособности личного существования, личной ответственности, в неспособности оставаться наедине с самим собой, а лишь в этом «наедине» и возможно рождение личности.

«Сибирский цирюльник» и «Ностальгия": от кино к кинематографу

И вот кино, но кино в своей возможности, в своих редких проявлениях и стало тем органом, благодаря которому человек мог обрести себя. Или снова потерять себя.

«Два вида фильмов: те, что используют театральные средства (актёры, постановка и т. д.) и пользуются камерой с целью воспроизвести; те, что используют кинематографические средства и пользуются камерой с целью творить.» (Робер Брессон)

Сравню только два фильма и два события происходивших со мной в тёмном зале перед освещённым экраном.

«Сибирский цирюльник», претендующий на возрождение нации, едва ли не на мессианство. Я смотрел и ощущал как становлюсь одним «из», как ко мне прилипает множество ниточек, и чья-то рука дёргает одновременно всеми зрителями — «плакать!», «смеяться!», «ненавидеть!», «презирать!», «гордиться!»

«...людей можно якобы воспитывать, если окружить их, например, самыми великими и благородными мыслями человечества, выбитыми на скалах, изображёнными на стенах домов в виде изречений, чтобы, куда человек ни посмотрел, всюду его взгляд наталкивался бы на великое изречение, и он тем самым формировался» (Мераб Мамардашвили).

Но это и есть манипуляция, штамповка великой империи, где человек превращается в собаку Павлова. Удивительный путь прошёл режиссёр от тонкой и открытой «Неоконченной пьесы для механического пианино» до имперского «Сибирского цирюльника»…

«Ностальгия» — редко, где я ощущаю себя настолько одиноким как во время этого фильма, и безразлично сколько людей меня окружают. Медленное, тягучее повествование, в котором всё успевает ожить и явить свою суть, втягивает меня не в расчёте на снабжённое указателями пространство — смешно вслед за Горчаковым взять свечу и спуститься в бассейн, никакой повтор здесь невозможен, так как речь идёт не о повторении, не о примере, не об идеале.

Передо мной конкретная человеческая жизнь, предельно реальная и, в то же время, предельно образная, на моих глазах, совершающая (за два часа экранного времени) события своей жизни, проживающая свою жизнь единым куском времени. И тут невозможны ни повтор, ни воспитание — не об этом и не к этому речь. А речь к отдельному, конкретному и личному событию моей жизни, которую никто за меня прожить не сможет, которую принять и прожить должен я сам. И это живое обретение себя Горчаковым, даёт и мне возможность обратиться к себе. Только запечатлев время «в своих фактических формах и проявлениях» (Андрей Тарковский), это становится возможным, так как это единственный путь проявить то тайное, незримое, что есть сущность человека и никакая логика, никакой «жизненный сценарий» тут не помогут. Если сам художник (кинорежиссер) не приходит вначале вглубь себя и из своего опыта, своей тайны, рождает произведение искусства, но на языке данного времени и данного искусства.

Время всегда «утраченное» или не обретённое. Мы никогда, само собой, не есть сами собой. «Я есмь тот, кто я есть, ты не есть та, кто ты есть» — сказал Бог святой Катерине («Ностальгия»). Мы не есть, мы становимся, и кинематограф — одно из орудий нашего становления, а иначе какой в нём смысл.

Литература:

  1. Балаш Бела. Становление и сущность нового искусства. М., Прогресс, 1968 г.
  2. Брессон Робер. Заметки о кинематографе. М., Музей кино, 1994 г.
  3. Мамардашвили Мераб. Психологическая топология пути. Спб., РХГИ, 1997 г.
  4. Тарковский Андрей. Запечатлённое время. М., ВГИК, 1994 г.

    Автор: Андрей Жаровский @anjar


Если вы желаете попробовать свои силы в качестве нашего автора, то стучитесь по любому из представленных контактов.
Также любой может свободно использовать тег chaos-legion. Посты по этому тегу просматриваются и имеют все шансы быть апнутыми нашим паровозиком суммарной мощностью около 2 000 000 СГ.

Контакты

Чат Легиона Хаоса в телеграм: Scintillam
Личка в телеграм: varwar, lumia, dajana
Тег: chaos-legion


Sequere nobis. Nos scientiam

@chaos.legion


Комментарии 12


Чтобы читать и оставлять комментарии вам необходимо зарегистрироваться и авторизоваться на сайте.

Моя страницаНастройкиВыход
Отмена Подтверждаю
100%
Отмена Подтверждаю
Отмена Подтверждаю