Туркишь стайл №1 Что хранилось в аптечке Астрид.


"Ставрида Мраморного моря с натуры."

Наступило время расслабится, тревоги и паранойя должны остаться за кормой, Босфор открывал двери к новым горизонтам. Я думал об этом сидя на стене древней крепости с видом на край Черного моря, там, где оно кончалось и начинался пролив. Если верить легендам о Всемирном потопе и научной гипотезе Райана-Питмена то когда то, на этом месте был колоссальный водопад с объемом проходящей воды в двести раз больше чем в Ниагарском водопаде. Самое глубокое в мире пресноводное озеро соединилось с мировым океаном, уровень воды в бассейне поднялся на сто сорок метров. Теперь, через пролив мигрируют некоторые виды рыб и яхтсменов.

В рыбацкой гавани жизнь кипела. Ночью почти все баркасы уходили в море, а утром возвращались заполняя собой все вокруг. Они швартовались друг к другу по пять-шесть в ряд. Затем, когда казалось, что свободного места у причальной стенки не найти даже для маленького каноэ, в гавань заходил огромный сейнер и начиналось представление. Зеленый железный монстр с кранами и с двумя вспомогательными баркасами на корме расчищал себе место. Люди бегали со швартовыми канатами, а потом часами перебирали километровую сеть подвешенную на здоровенный брашпиль. После того, как однажды Астрид попала в такую «кучемалу», добрые рыбаки посоветовали мне место под бортом деревянной, моторной яхты одной английской леди из Стамбула. Ее яхта была на ремонте, а сама леди руководила этими работами, гоняя бездельников на хорошем турецком языке. Новая соседка угощала меня фруктами и звала иногда в гости на кофе с молоком. Путешественник одиночка никогда не обделен вниманием, даже в рыбацком ресторане куда я ходил пользоваться интернетом с меня не брали денег и поили турецким чаем.

В электронном письме Дима ответил, что покупает билет в Стамбул и присоединится в команду на Астрид. Мое соло кончилось и признаться, я был не очень этому рад. Скорее я испытывал чувство долга, ведь изначально Дима был партнером в этом предприятии на ровне со мной и к тому же, он был мой друг. Мы отлично взаимодействовали, пока перегоняли яхту из Балтийского моря в Черное, но пройдя самое серьезное испытание в одиночку я стал кое что понимать. К одиночеству со временем привыкаешь, а вот с партнёрством дела обстоят прямо наоборот. Но я решил приготовится и встретить друга с коробочкой восточных сладостей, самых вкусных какие бывают только в Турции.

Дима приехал вечером. Конечно же, деньги которые он нашел на самолет были последние, но дружище был бодр и весел, рассказывал каким чудесным образом его подвезли из Стамбула прям точно в рыбацкую гавань где стояла Астрид. В каюте при тусклом свете свечи мы строили дальнейшие планы. Надо признаться, что у нас не было никакой конечной цели. Лично для меня само Средиземное море уже было краем мечтаний на сегодняшний день, в какой бы его части мы не оказались. Но Дима был непоседой в большей степени. Он представил как мы обойдем все Средиземноморские страны, а затем отправимся на Капе Верде. Самое смешное, что мы даже не знали где находятся эти острова Зеленого Мыса. Посмотрели на карту мира. Атлантика. Планы спутались еще сильнее.

-Дима, тебя не смущает что уже начало октября и пока мы будем любоваться Средиземноморскими странами наступит зима? - бардак в голове не отменял земного порядка и я сделал попытку увернуться – может переждем зиму на Средиземноморском побережье Турции, найдем там какую ни будь работу?

-Я уже ездил по этому побережью на велосипеде, давай лучше пойдем вдоль Греческого берега?

Таким образом решив просто ехать вперед, или, как говорится «отдаться воле ветров», мы задули свечку и стали укладываться на ночь. Раньше, Дима всегда теснил меня на носовой шконке, он упорно не хотел ложиться спать на узком диване в салоне, но сегодня, он постелил себе отдельно. Не знаю почему он так решил, может почувствовал за мной «капитанское право» на лучшее место. Но на в самом деле, это незначительное и мало заметное событие стало переломным моментом в наших отношениях, острый экспедиционизм (как выражался Тур Хиердал) был близок.

Я проснулся с рассветом пока Дима еще спал. Бодрый, поднялся на палубу и осмотрелся. Баркасы уже вернулись с моря. В гавани происходила обычная суета. Рыбак из лодки неподалеку окрикнул меня и показал взять с собой кастрюлю. Мне перепало отборной, вкуснейшей рыбы которую у нас на Черноморском побережье Кавказа называют барабулей и очень любят, особенно копченую. Рыбаки позвали меня к себе в святая святых. Я зашел в рубку на одном из баркасов где по кругу сидели мужчины, пили чай и курили кальян наскоро сделанный из обычной пятилитровой бутылки. Рыбаки подвинулись, налили чай и дали затянуться. Человек, единственный кто знал несколько слов на английском языке, расплылся в улыбке и комментировал: «туркишь стайл намбер уан!» Чай по-турецки: черный, крепкий, традиционно разлитый в небольшие стеклянные стаканчики. «Клади больше сахара» - жестами подсказывает рыбак. Из старой магнитолы, Стамбульское радио раскачивает эту церемонию хорошей техно музыкой.

Пришло время английского кофе с молоком. Вернувшись от рыбаков я застал англичанку удивленной, она наблюдала за Димой и принимала его за меня в новых шортах. Я попросил у морячки взглянуть в ее навигационные карты и убедился в отсутствии «подводных камней» впереди. Англичанка показала место в Стамбуле, где мы могли оставить яхту на ее бриделе если захотим погулять по городу. В это время пришел человек с красной повязкой на руке, он не говорил по-английски, но через нашу подругу мы поняли суть. Если лодка в гавани больше пяти дней то надо платить, а Астрид стояла уже неделю. Мы с Димой ничего не могли ответить по-турецки, но и отдавать последние деньги не входило в наши планы. Англичанка вступилась за нас и стала припираться с «дежурным». Под этот шум команда желтой лодки «сбросила концы в воду» и удалилась из рыбацкой гавани.

Пару дней мы гуляли по Стамбулу, а затем, Диме нужна была печать в паспорте. Поскольку мой друг прилетел самолетом, в аэропорту ему поставили контрольный штамп о въезде, теперь, по правилам необходимо было поставить и выездной штамп, так как мы собирались в Грецию. На яхте пошли сначала в пассажирский порт, затем в главный яхт-клуб и затем еще куда то, но Дима так и не понял как это сделать.

В Мраморном море Астрид попала под крепкий ветер и дождь, неожиданно автопилот приказал долго жить, а я чувствовал приближение какой-то физической слабости. Дима спал внизу, но в любом случае оставлять его на руле в такую погоду было нельзя. Справа шел трафик, прямо по курсу растянулись прожектора кальмароловов, а слева чернел Мраморный остров. Ветер дул с востока и я решил бросить якорь с подветренной стороны острова. Единственным точным навигационным прибором в моем распоряжении был эхолот который показывал глубину. Визуально я видел темный силуэт скалы, но насколько она близка, понял когда Астрид чуть не уперлась в нее носом. Я кинул якорь на глубине тридцати метров. Этой глубины было не достаточно чтобы якорь держал. Безысходность найти лучшее место в кромешной тьме и покидающие меня силы стали причиной брошенного на авось якоря. Только утром выбирая якорный конец на палубу экипаж понял почему Астрид держалась на месте. Якорь зацепился за брошенную рыболовную сеть.

Остров был изрезан карьерами где добывали мрамор. Астрид прошла его с западной стороны и затем, дойдя до пролива Дарданелл бросила якорь у азиатского берега. Я почувствовал что не могу продолжить путь, меня окончательно одолели жар и озноб. На землю снова опустилась ночь, по палубе барабанил дождь, ветер разворачивал яхту. Лежа на своем капитанском месте и закутавшись в одеяло мне в голову лезли дядькины рассказы об одном моряке, подхватившем в море воспаление легких. Не очень хорошая перспектива, в моем случае было бы лучше поскорее сдохнуть, но на этом свете оставалось еще последнее дело. Было предчувствие что якорь ползет. --Дима, проверь глубину на эхолоте.

-Два метра.

-Твою мать.

В аптечке было только реанимационное приспособления «изо рта в рот», поэтому не удивительно, что вместо постельного режима мы с Димой в десятый раз перекидывали якорь. Но на утро я чувствовал себя лучше. Мой верный помощник взял на себя инициативу и весь следующий день вел яхту по проливу. В небольшом городке Гелиболу мы зашли в малюсенькую марину, оставили лодку и посетили хамам. В мраморном зале с горячей водой, похожем больше на храм чем на баню, меня и Диму по очереди скрябал «банщик». Отмечу, что до этого я не принимал горячего душа ровно месяц, и возможно, благодаря турецкой бане болезнь прошла совсем.

Дул попутный северный ветер, Астрид проходила Дарданеллы под спинакером. За поворотом фарватера, где мы положили яхту в брочинг, возник еще один городок Чанаккале. На холме красовался культовый Ататюрк, а на площади троянский конь – реквизит из голливудского фильма Троя. Это была наша последняя остановка в Турции, мы купили немного еды на рынке и Дима еще раз попытался решить вопрос с выездным штампом в местной марине. «Делайте транслог на яхту (это около ста евро), тогда поставим штамп» - ответили в марине и мой друг забил, денег у него всё равно не было.

Эта история со штампом получила продолжение примерно через год, когда Дима уже на другой яхте пытался въехать в Турцию. Его не пустили. Будьте аккуратны с паспортом;)


Comments 0