Вектор времени (Часть 1.40. Весть из прошлого)


 Храбрость не приносит никакой пользы там, где нет справедливости, и если бы вы стали справедливыми, храбрость вообще была бы не нужна.
Агесилай 

Павел Николаевич Котин уже начинал беспокоиться о своих людях, по-сланных в ночь на место преступления, когда дежурный сотрудник доложил о прибытии его заместителя, Небольсина Константина Алексеевича вместе с Пашиным и Игнатьевым. Директор распорядился, чтобы секретарша приготовила горячий кофе с бутербродами и стал ждать починенных.

Те появились через пять минут. С первого взгляда на их довольные лица было ясно, что съездили они не зря. Впереди шествовал Ваня Пашин и торжественно нес на вытянутых руках коробку из-под отечественной водки завода «Кристалл».

— Я уж было хотел подмогу вам отправлять. Могли бы хоть по-звонить, у каждого ведь мобильный телефон есть, — нравоучительно произнес Котин. — Но вижу вы с уловом, а победителей, как говорили в древности, не судят. Рассказывайте и показывайте, Константин Алексеевич!

— Добрались мы до городка, где произошла стрельба, уже во третьем часу ночи, — начал свой рассказ Небольсин. — Прежде, чем идти за дом к тому месту, где свисала веревка и была засечена чья-то тень, мы решили посмотреть, как обстоят дела на месте преступления.

Во дворе было все тихо. У самого подъезда стояла милицейская машина патрульно-постовой службы. В окне квартиры студентов горел свет и было видно, как сотрудники уголовного розыска продолжают свою работу. Трое милиционеров с собакой прохаживались вдоль подъездов дома по периметру двора. Естественно, что в это время на скамейках не должно было быть никого, праздно проводящих время: даже влюбленные парочки порасходились по домам.

Но здесь отличился Володя Игнатьев. В глубине двора, у детской пло-щадки он заметил силуэт одинокого мужчины. Ни возраста, ни каких-либо характерных примет увидеть в темноте не представлялось возможным. Да и обнаружил его Володя случайно: проходящие по тротуару милиционеры осветили стену дома, и этот человек стал хорошо виден. Как нам представляется, этот парень наблюдал за окнами квартиры студентов или за жилищем старика, в котором не горело ни одной лампочки. Мы решили распределиться и понаблюдать за ним. Я с Пашиным пошел к обратной стороне дома, а Володя остался следить за этим парнем. Через два часа он доложил, что того сменил другой мужчина, и, как ему показалось, это был один из «родственников» старика, проживавшего в квартире этажом ниже.

Следовательно, кто-то наладил после побоища круглосуточное наблюдение за местом трагедии.

Мы же в это время стали обшаривать все закоулки зеленых насаждений с тыльной стороны дома. Место было хорошее, скрытное, но нам приходилось работать на ощупь. Не буду долго вас задерживать нашими байками, как мы, натыкаясь на ветки и сучки, буквально на коленках облазили каждый квадратный сантиметр земли. Ничего там не было. Не было и веревки, конец которой мы видели на видеопленке

У нас уже было решение уезжать домой, но мы, посовещавшись, решили так: некто, спустившись по веревке из окна квартиры студентов, предположительно, имел с собой какой-то пакет или коробку — ведь была же квадратная или прямоугольная тень на пленке?. Вряд ли бы руководитель обороняющихся в разгар боя отпустил бы кого-то просто так, за здорово живешь. Помните, как их руководитель, Алеко, по-моему, сказал этому самому Юрию Николаевичу, что материалы он будет иметь уже через полчаса после начала операции. Открыто перебегать от места, где идет ожесточенная стрельба, держа в руках вот эту коробку он вряд ли бы стал: могли заметить из окон граждане, привлеченные звуком боя, да и нападавшие могли быть и с этой стороны. Но и оставить коробку под самыми окнами квартиры, откуда этот парень выпрыгнул, он тоже не мог — нашли бы или нападавшие, или уже спешившая к месту преступления оперативная группа милиции. 

Поэтому этот, будем его называть, «Прыгун», предварительно осыпав себя или свои следы красным молотым перцем — Владимир сразу же чихать начал — пробежал через тротуар, разделявший лесонасаждение у дома на две части и в кустарнике у самой проезжей части решил спрятать свою ношу.

Но самое интересное то, что мы нашли этого самого «Прыгуна». А дело было так. Обшарив всю землю и кусты, мы стали расширять круг поиска и подобрались почти к соседнему дому, разделенной от дома, где жили студенты, небольшим проулком. 

Через полчаса, видя безрезультатность наших поисков, я выпрямился и собрался было уже возвращаться к машине. Затем безо всякой причины сделал несколько шагов к дороге и оказался рядом с сооруженной из сухих веток кучи у корней поваленного бурей или ураганом дерева.

В одной из квартир дома на втором этаже в окне стоял светильник, и слабый луч света падал на кусты. И в этом луче я увидел ногу.

На ней был белый кроссовок примерно сорок второго размера. Я обошел корни. Рядом находилась вторая нога в белом кроссовке. Синие вареные джинсы, спортивная светлых тонов футболка.

Под деревом на спине лежал молодой парень двадцати трех - двадцати пяти лет с уже обозначенными большими залысинами на голове. Над полными губами тонкая ниточка пробивающихся усов, а из слегка открытого рта блестели крепкие здоровые зубы. Открытые глаза смотрели в ночное небо.

На правом бедре отчетливо было видно темное кровавое пятно размером с суповую тарелку. По краям пятна ближе к середине были видны входное и выходное пулевые отверстия, причем выходное было рваное и вокруг него бугрилась то ли запекшаяся кровь, то ли куски вывороченных пулей мышц.

Я знаком подозвал к себе Игнатьева и нагнулся над телом. Карманов на футболке не было. В брюках были только сигареты и мелочь. Перекатил труп на живот и проверил задние карманы джинсов — там обнаружилась только зачетная книжка студента одного из московских ВУЗов. Пока Владимир переписывал все данные из зачетки, я обшарил близлежащие кусты и кучу хвороста. Там под корнями дерева я и нашел вот эту коробку.

По-видимому, «Прыгун» уже раненный в ногу по предварительной договоренности схватил коробку и по веревке спустился вниз. Веревку тут же убрали его сообщники.

Парень со своей ношей сразу же стал уходить с места боя, но рана давала о себе знать — ранение в бедро приводит к быстрой потере крови, а, следовательно, и к смерти. Тогда он прячет коробку в корнях поваленного дерева, надеясь потом прийти за ней, а сам теряя силы старается выйти к людям, чтобы получить от них помощь. Но здесь, скорее всего, теряет сознание и погибает в следствие большой потери крови.

Тело мы оставили на месте. Следов наших там особых нет — мы были в нашей специальной обуви, а от собак наш «Прыгун» за нас побеспокоился. Царствие ему небесное! — закончил свое повествование Небольсин.

— Есть что-нибудь добавить у Пашина и Игнатьева? — спросил Котин.

— Маленький нюанс, Павел Николаевич! Молодой парень, при том серьезно ранен, но все же сначала старается выполнить свою задачу, спрятать коробку, а затем только пытается спастись. Странно! — заметил Пашин.

— Значит в этом ящике что-то весьма важное и для студентов, и для этого, пока нам неизвестного Юрия Николаевича, — добавил Игнатьев.

— А вот это мы сейчас и посмотрим, что же такого интересного храни-лось у старика — пенсионера, и именно в чем был так заинтересован Юрий Николаевич, что послал на явную гибель этих молодых ребят! — произнес Павел Николаевич.

— А с какой стати к этому делу вы упомянули старика? — удивился его заместитель.

— Можете мне верить. Эти ребята выполняли задачу некоего Юрия Николаевича по проникновению в квартиру старика и похищению этого ящика, а может еще некоторых вещей, да им помешали его охранники или телохранители, как хотите их называйте. Я об этом узнал, прослушав разговор офицеров опергрупп прокуратуры, милиции и ФСБ.

— О, здесь еще и ФСБ! — язвительно воскликнул Небольсин, некогда служивший в следственной части городского управления этой спецслужбы. — Небось лично товарищ полковник Пятихатка на место преступления пожаловали?

— Да, он сам лично, а кроме него еще Стеблов из прокуратуры и Вепрь из УВД города, — добавил директор.

— Хорошо хоть со знакомыми работать будем, все же веселее, — произнес бывший сыскарь Пашин.

Павел Николаевич обвел всех присутствующих усталым взглядом воспалившихся от бессонной ночи глаз и сказал:

— А вы ребята не торопитесь! Мы с вами сейчас не на государство работаем, а стараемся набить, да потуже наши кошельки. Бесплатно расследования пусть проводят правоохранительные органы. Это во-первых. А во-вторых, наших ребят, я имею. в виду Пашина и Игнатьева, эти самые органы уже засекли и могут навесить нам на шею это дело. А раз об этом знают в милиции, ФСБ и прокуратуре, то вскорости это будет известно и «дедушке» — пенсионеру, и Юрию Николаевичу. А выводы из этого делайте сами! Понятно? — уже более строже произнес Котин.

В наступившей вмиг тишине Павел Николаевич стал нажимать кнопки японского телефона и, когда на том конце провода ответили, он, не снимая трубки с аппарата, стал разговаривать со своим абонентом:

— Доброго утра, Лазарь Моисеевич! Как живете-можете?

— Все вашими заботами, дорогой Павел Николаевич, — сразу узнав голос звонившего, заметно картавя ответил старческий голос. — А живем мы одним днем, как картошка.

— Это как же? — сделав вид, что не знает ответ старика-еврея, отозвался Котин.

— Да не знаем, то ли съедят, то ли посадят!

— Кого уж кого, а вас никто ни в какие времена не сможет посадить, а тем более съесть.

— Намекаешь на мою национальность, дорогой?

— Ну что вы, Лазарь Моисеевич! Как вы можете? Вы же сами знаете, что у нас самих на работе русских мало, сплошной интернационал.

— Вот и хорошо! Но я ценю твое время и знаю, что ты так просто старого еврея не потревожишь.

— Вы как всегда правы. У меня есть сотрудники, которые работали на меня три года и ни разу не имели отпуска за свои труды. Вот хочу их премировать. На заграничные курорты послать их не могу — пока нет таких денег. А вот путевки в наши российские санатории моя фирма оплатить сможет. Ну, так как, поможете?

— То же мне нашли проблему! Идите в любую туристическую фирму и покупайте путевку хоть на Камчатку или в Сибирь!

— Да, это так. Но мне нужны такие путевки, чтобы мои люди уехали через день—другой. Сейчас у нас работы мало, а к осени заметно прибавится. Вот тогда то они мне и будут нужны на работе двадцать пять часов в сутки.

— Вы, Павел Николаевич, мне не очень то распространяйтесь. Старый Лазарь все понимает. Сделаю путевки в хороший санаторий. Сколько всего надоть-то?

— Путевок пять взрослых и столько же детских. Оплата через банк.

— Пусть будет так, дорогой. Мне все равно! Пусть отдыхают, коль вам приспичило.

— Спасибо Вам, Лазарь Моисеевич! Мы на доску почета статью поме-стим о том, как вы оказываете помощь нашим правоохранительным органам в раскрытии преступлений, заботясь об отдыхе наших служащих.

— Вот этого, прошу, не надо. Вы же прекрасно знаете, какие у старого Лазаря отношения с органами. Оказывая эту скромную услугу я не стремлюсь стать известным в ваших кругах и, хотя в этом нет ничего противозаконного, не стоит обо мне нигде упоминать. А я о ваших ребятах, собирающихся на отдых, никому не скажу. Старый Лазарь прекрасно понимает, что так срочно сыщиков на отдых не отправляют, значит приспичило.

— Ну а если понимаете, то не смогли бы вы, Лазарь Моисеевич, шепнуть нам на ушко, если кто будет интересоваться этой проблемой?

— Посмотрим, жизнь покажет, Павел Николаевич. Ну, до свидания! Где путевки получить, я тебе на факс сброшу, там же и банковские реквизиты мои будут. Счастливо!

— Всего доброго, Лазарь Моисеевич! Долгих лет вам ....

Но в ответ уже были слышны короткие гудки.

— Ох, умный и хитрый этот старый еврей. В Израиль ехать не хочет. Говорит, кто я на земле обетованной, такой же, как и миллионы других, Лазарь, а в России я уважаемый человек, Лазарь Моисеевич. — вздохнул Котин. — Этого уважаемого человека сколько раз только я лично отправлял на сто первый километр лес валить, и при том на большие сроки. А он уже через пару лет объявляется в первопрестольной и сразу же ко мне с известием: здравствуйте, мол, приехал Лазарь Моисеевич, встречайте гостя!

— Кто же он сейчас? — поинтересовался Константин Алексеевич.

Котин улыбнулся и хмыкнул себе под нос:

— Очень уважаемый человек. В некоторых делах я без него как без рук. Все в этом мире может сделать или достать. Ну и проныра! Но сейчас его помощь нам нужна. — сказал директор и обратился к молчавшим Пашину и Игнатьеву. — Этот ящик для вашего же блага, Ваня и Володя, открывать и рассматривать его содержимое будем без вас. И не возражайте! — видя желание своих подчиненных оспорить этот тезис своего начальника, приказным тоном добавил Павел Николаевич. — К завтрашнему вечеру вы и ваши семьи должны быть готовы к убытию в отпуск — Лазарь Моисеевич сделает все уже завтра, я его хорошо знаю. А сейчас, спасибо за работу. Нарочным пришлю вам заработную плату и отпускные. Так что отдыхайте и набирайтесь сил, а приедете, мы вам расскажем, что было в этой коробке.

Когда за ушедшими Пашиным и Игнатьевым захлопнулась дверь, Котин и Небольсин осторожно поставили довольно тяжелую коробку на стол и открыли ее.


Продолжение следует...  


Comments 1