Часть 1.68. «...Разведывать накрепко о замыслах неприятельских...» Петр Первый


Иногда поймать удачу значит оказаться в нужном месте в нужный момент и сделать по наитию именно то, что нужно, и именно так, как нужно. Но для этого необходимо забыть свои амбиции, честолюбивые помыслы и планы и целиком отдаться волшебному судьбоносному моменту. Грегори Дэвид Робертс. Шантарам

Для выполнения обязанностей резидента в Варшаве во время войны Никитин, видимо, не годился, так как на его место в ноябре 1700 года были посланы дьяк Василий Посников и князь Григорий Долгоруков. Долгоруков был одним из лучших русских дипломатов и разведчиков того времени, почему Петр и избрал его для работы в Польше в такой ответственный момент.

В это время в Польше должен был собраться чрезвычайный сейм, на котором Речь Посполитая должна была объявить Швеции войну. В Литве в это время по инициативе польских магнатов создалась конфедерация, требовавшая мира со Швецией и изгнания Августа из Польши. Конечно, здесь дело не обошлось без воздействия шведской агентуры.

В декабре 1700 года Долгоруков сообщил Петру из Варшавы, что переписка самого секретного порядка между Петром и Августом попала в куранты (газеты). Было опубликовано и письмо Петра к Августу об их совместном выступлении в войне против Швеции. Король, по сообщению Долгорукова, подозревал в разглашении тайны своего министра Паткуля. По позднейшим документам можно сделать вывод, что Август II намеренно опорочил тогда Паткуля перед Петром.

Русской дипломатии в этот период нужно было сделать очень много. Нужно было оправдать перед европейскими дворами начало войны со Швецией, для чего были посланы официальные грамоты - 15 ноября Голландским Штатам и 13 декабря английскому королю Вильгельму III. Послам при этих дворах были посланы секретные наказы «проведывать» настроение данных стран по отношению к Северному союзу.

Почти одновременно с этим Петр по просьбе Августа II послал грамоты датскому королю Фридриху: сначала поздравительную в связи с вступлением его на престол после смерти его отца, короля Христиана, а затем и «договорные статьи» о войне против Швеции, подписанные в Москве 12 января 1701 года с датским посланником Павлом Гейнсом.

Наконец, в двадцатых числах февраля 1701 года во время личного свидания Петра и Августа в Двинске происходили переговоры о военном союзе против Швеции. В результате 26 февраля 1701 года был подписан договор, по которому Петр обещал Августу дать 15-20 тысяч солдат, обученных и снабженных боеприпасами и даже артиллерией.

После Нарвы даже прежние сторонники Петра в Голландии и Бранденбурге начали проявлять к нему явную холодность. Русские резиденты в Варшаве писали в Посольский приказ, что не худо было бы проведать, о чем пишут резиденты этих стран из Москвы к своим дворам. Руководитель Посольского приказа Головин добыл копию донесения голландского посла и послал ее Петру. Из сопроводительного письма Головина можно понять, что была сделана перлюстрация письма голландского резидента в Москве ван дер Гульста, причем сделано это было не в Москве, а где-то в пути двумя подьячими и Иваном Вейде - братом генерала Вейде.

Между тем обстановка в Польше для Августа II начала складываться неблагоприятно. Его противники во главе с гнезненским примасом кардиналом Радзейовским и Сапегами, подстрекаемые шведскими агентами, помогали различным местным «рокошам» и просто бандитским шайкам, которые нарушали нормальную жизнь страны. После поражения под Клишевом Август совсем упал духом и, не надеясь даже на своих саксонцев, собирался бежать в Венгрию.

Долгоруков тем временем продолжал энергичную разведку. В шифрованном письме Головину он доносил из Варшавы 5 декабря 1702 года, что его агенты, в частности австриец Ширендорф (завербованный еще Паткулем), дали очень ценные агентурные сведения: примас Радзейовский, долго противившийся Августу и царю, теперь «к стороне его царского величества являет склонность; токмо без дачи, чаю, никакого явно дела не покажет». Долгоруков жалуется, что как раз на это у него в данное время нет денег. Он указывает, что взятые им в Гданьске 10000 рублей «во всех делах употреблял, а достальные пропали в обозе».

Хотя Петр и послал Долгорукову строгий выговор за перерыв сношений, обвиняя его в отрыве от Августа после Клишевского поражения последнего, но ясно, что Долгоруков не был виноват. Он работал действительно как патриот, не щадя своей жизни. Все имущество его пропало и сам он бежал чуть ли не в одном белье из Варшавы в Краков, где, по слухам, находился Август. Однако последнего в Кракове не было, и Долгорукову пришлось ожидать его, не имея средств. Послать же отсюда кого-либо не представлялось возможным. Наконец Август приехал, и когда Долгоруков установил с ним контакт, король приказал ему ехать в местечко Пшеново в Силезии. По приезде туда Долгоруков узнал от местных жителей, что за ним охотятся шведские шпионы, и немедленно выехал в город Опаву, находившийся тогда во владении «цесаря». Туда же приехал и Паткуль. Только отсюда Долгоруков смог установить связь с Москвой и объяснить причину перерыва в переписке.

После этого Петр отправил в помощь ему для пребывания «инкогнито» при дворе Августа полковника Романа Брюса, который. прибыл в Польшу (в Торунь) 19 декабря 1702 года с письмами Петра к Августу и к Долгорукову.

Самым надежным связным Долгорукова с Россией был смоленский шляхтич Андрей Крыжевский. Он ни разу не был ограблен или остановлен поляками, как другие курьеры, у которых отбирали даже дипломатическую почту. С ним Долгоруков доставил ценные сведения о политическом положении в Польше в конце декабря 1702 года.


  Продолжение следует...


Comments 1