ПОЭТ ДНЯ. Юнна Мориц (род. 2 июня 1937)


Юнна Петровна (Пи́нхусовна) Мориц — поэт и переводчик, сценарист. Лауреат многих премий. На её стихи написано много песен.

Цитаты

Поэты бывают разные, и разные у них назначения. Какое назначение у табуретки, если на ней можно сидеть, стоять, ввинчивая лампочку, а также можно вполне проломить табуреткой мозги?.. Моё назначение — быть и сметь, ввинчивать лампочку.

В кофейнике шурша,
Гадательный напиток
Напомнит, что душа —
Не мера, а избыток

И что талант — не смесь
Всего, что любят люди,
А худшее, что есть,
И лучшее, что будет. («В серебряном столбе…»)

На меня абсолютно не действуют репрессивные методы, издают — не издают — дают — не дают, это всё дождь — ветер — снег — погода. При любой погоде работаю очень много и с превеликой благодарностью за такую благодать.

Для меня каждый день — праздник и Деньрождень. Я из тех, кто чудом живы.

Я не участвую ни в каких публичных мероприятиях, тусовках, партиях, живу очень уединённо, чтобы моё природное чутьё не испортилось, принюхавшись к «мнениям общественности». Да, я работаю ночью, как поэтский телескоп.


О стихах для детей и взрослых

Я стала писать «своё детское» в 1963 году, когда попала в «чёрные списки» из-за стихотворения «Памяти Тициана Табидзе», потом 9 лет мои книги не издавали, а только учили меня в литпрессе любить родину, жизнь и не считать себя русским поэтом — ни в коем случае.

По этому поводу я не стала посыпать голову пеплом и особо рыдать, а пустилась свистеть ежиком с дырочкой в правом боку… И тогда, как сейчас, полдюжины детских поэтов узурпировали территорию детской литературы и присвоили себе исключительный титул знатоков детской психологии. Кроме того, был и есть какой-то дурацкий предрассудок, что никогда «взрослый» поэт не сможет быть «детским» и наоборот.

А я исходила из того, что книги детям читают взрослые и только потом дети начинают сами читать поэзию. Вот я и писала такие стихи для детей, которые были бы интересны и взрослым, и мне самой.

Я писала для детей с упоением, ушами махая в абсолютной свободе, чем и доныне с большим удовольствием занимаюсь. Кроме того, я — Близнец, созвездие — двойня, вот таким чудом в меня и вселилось нечто, другим созвездиям не доступное. Подумать только: влетаешь в «чёрные списки», и тут как тут начинаешь чирикать «Пони девочек катает, пони мальчиков катает, пони бегает по кругу и в уме круги считает», — и уж никак нельзя твою изуродовать душу!



О мёртвых и живых, времени и совпадениях

Когда человек решает жить таким образом, как я, он попадает в мир, где нет мёртвых. Гомер — не мертвец. Данте, Пушкин, Гоголь, Толстой, Платонов, Пастернак, Цветаева, Ахматова — далее везде. Открываешь дверь, соединяющую миры, и никто не мёртв, все живы. Это способствует деликатности и взаимному уважению, — пребывая в таком времени и в таком мире, невозможно учить Ахматову, какие стихи и как ей следовало писать на склоне лет, например…

У меня есть стихи о людях, которые отращивают ногу, идущую в ногу со временем. Одно время кончилось — у них эта нога отмирает, и они отращивают другую, идущую в ногу с другим временем. А у меня такой ноги нет, поэтому я живу сразу во множестве времён и хожу в мировую литературу, как ходят из комнаты в комнату, как ходила однажды летом на ледоколе в Арктику, а потом долгое время земля плыла под ногами, потому что привыкла ходить я по качающейся палубе, что повлияло неслабо на мою поэзию.

Никто ни с кем не совпадает в избранном времени, кроме тех, у кого отрастает та особенная нога. Да и то, надо сказать, что порой эти ноги дерутся и ломают друг другу ноги.

Несмотря на кажущееся сходство, у Пелевина — одно время, у Сорокина — другое, у Акунина — третье, каждый выбрал своё.


О поэзии и поэтах

Поэзия есть во всём, она растворена в природе вселенной, стихи — это частный случай поэзии.

Когда речь идёт о влиянии, чужой поэзии не бывает, как не бывает чужой Луны, влияющей на приливы-отливы морей-океанов. Если человек с детства читает поэзию и ему от природы дано вещество, откликающееся на тайны ритмичной Вселенной, которая, по сути, и есть поэзия, тогда он не то чтобы начинает поэзию любить — он начинает поэзией жить, в какие-то мгновенья вспоминая какие-то строки. А иногда он начинает жить в поэзии как поэт. Но источник один — «чужая поэзия», и она, безусловно, даёт очень мощную энергию, которая движет и развивает способности человека проникать в ритмы Вселенной, где мы пребываем.

Стихи ведь пишутся не потому, что поэт решил: вот сейчас я скажу человечеству нечто особенное, — не потому, что поэту вдруг захотелось «пасти народы» и быть «говорящей головой». А потому, что он превращается в некую ритмическую среду обитания, из которой рождаются волны, полные всяческой жизни и всяческих жизней. Мне кажется, что это случается «в тишайшие миги, / на умственном сдвиге / ушедших в себя».

Бывают, конечно, и вульгарный плагиат, и безотчётное воровство, но тут имеет место замечательная вещь — «самоликвидирующиеся узлы»! Некоторые субмарины, торпеды и чудеса поэзии можно разобрать на детали, но вновь собрать уж никак невозможно, поскольку там есть эти самоликвидирующиеся узлы. Применительно к поэзии речь идёт об уникальных свойствах и тайнах личности поэта, которые никакой клептоман свинтить не способен.



Рисунок и снимок из личного архива Юнны Мориц


Я — не концертный поэт, а поэт книги. Книги моей поэзии озвучены разной музыкой разных людей и поются по всей стране и далеко за её пределами. Замечательно это делают Сергей и Татьяна Никитины. Иногда у нас даже бывают совместные вечера.


Я — лирик в чистом виде.

У поэта не бывает отдельно никакой «гражданской роли» и «философской роли», у него одна главная роль — быть поэтом. Кто-то будет потом приравнивать его слово к действию или к политическому высказыванию, подгоняя задачку под ответ, а кто-то — к философскому осмыслению и к диалогу с историей, а кто-то — к песне ямщика или к сновидениям по Фрейду и Фукияме (конец истории!). Но к самому поэту всё это имеет очень далёкое отношение (а подчас и вовсе никакого) и добывается из его поэзии, прозы и биографии по мере потребностей злобы дня. За эти потребности поэт никакой ответственности не несёт, он вообще — тунгусский метеорит и струнный инструмент.


\*

Поэтов делю на хорошеньких,
Хороших и очень хороших.
Хорошенькие — в цветочек,
В полосочку и в горошек.

Хорошенькие поэты —
Отрада и умиление,
Одеколоном счастья
Надушено их явление,
Любить — до чего приятно
Этих прелестных крошек!
В отличие от поэтов,
Хороших и очень хороших.

А я — совсем не хорошенькая
И, вообще, Поэтка.
Поэтка — и больше некому
Носить это имя, детка!..


\*

Пишите для себя — как пишут дети,
Как дети для себя рисуют звуки,
Не думая о том, что есть на свете
Хрестоматийно творческие муки.

Пишите для себя — как бред любови,
Как поцелуи пишут и объятья,
Не думая о том, что наготове
Станок печатный должен быть в кровати,

Читающий народ и славы трубы,
И, уж конечно, пресса мировая…
Пишите для себя — как пишут губы,
Самозабвенно строки повторяя.

Пишите для себя — как пишут втайне,
Где не растут ничьи глаза и уши.
Пишите для себя — как пишут крайне
Ранимые и трепетные души.

Пишите для себя — как строки эти,
В которых ни малейшего подлога.
Пишите для себя — как пишут дети,
Как пишут эти почтальоны Бога.



Умею ли я зарабатывать? Да, я умею зарабатывать уважение, любовь и благодарность читателей. Такая работа — чистая благодать и великое богатство смыслов, среди которых нет никаких причин для зависти к богатым.

Чего я желаю своим Читателям? Знать, как высока цена их жизни, их Человеческого Достоинства, любви к себе – к детям Творца вселенных. От этого знания зависит здоровье и сила духа, это знание — очень высокая защита.


\*

Собою и только собою,
Не мерой вещей, не судьбою,
Не другом, не даже врагом,
Ты будь недоволен и пытан, —
Не ходом событий, не бытом,
Не тем, что творится кругом.

В какой ни окажешься яме,
Ты выкуп заплатишь люблями,
Люблями и только люблями, —
Иначе ты будешь рабом,
Затравленным, битым, убитым
Событьями, пошлостью, бытом
И всем, что творится кругом.



Из произведений

И, хотя Алёша уже у кого-то прочёл, что глаза — это часть нашего мозга, вынесенная наружу, он большей частью жил своим внутренним зрением, ему доверял всё сильней. («Рассказы о чудесном»: Всадник Алёша)

Любая вещица нам кого-то и что-то напоминает, нет ни одного на свете предмета, даже среди не виданных прежде, с которым не был бы связан какой-нибудь давний случай из жизни, спрятанный памятью про запас. («Рассказы о чудесном»: Игра в ножичек)

Ни у кого не спрашивай: «Когда!»
Никто не знает, как длинна дорога
От первого двустишья до второго,
Тем более до страшного суда.

Ни у кого не спрашивай: «Куда!»
Куда лететь, чтоб вовремя и к месту!
Природа крылья вычеркнет в отместку
За признаки отсутствия стыда.

Всё хорошо. Так будь самим собой!
Всё хорошо. И нас не убывает.
Судьба — она останется судьбой.
Всё хорошо. И лучше не бывает. (Отрывок из стихотворения «Скрижаль»)



И ещё три стихотворения Юнны Мориц

Когда нам не о чем молчать...

Когда нам не о чем молчать,
В груди — тоска опустошенья.
Мы — щепки кораблекрушенья,
Когда нам не о чем молчать!
Мычать! Не знать с чего начать
И встать на путь косноязычья!..
Но встать на якорь безразличья —
Тогда нам не о чем молчать!
Да, от молчанья одичать —
Зато не выйти вон из глуби!
Когда любовь сжимает губы —
Тогда нам есть о чём молчать!

Нельзя так много обещать,
Взлетая щепкой на поверхность, —
Есть в лёгкости недостоверность,
А ей же не о чем молчать!
Хрипеть, фальшивить и трещать
Ракушки начинают в море
И врут мотив, как в коридоре,
Когда им не о чем молчать!
Но тяжелей всего встречать
Молчанья чопорную маску,
Чей рот затянут под завязку —
Как будто есть о чём молчать!

Смертельно — Музе докучать
Дурной восторженностью пылкой!
Молчит с презрительной ухмылкой,
Когда нам не о чем молчать,
И не намерена прощать
Витиеватость светской чуши!
И, вздрогнув, затыкает уши —
И бесполезно в них кричать.
Вот перестанет освещать
Она таланты наши смыслом —
И свежее предстанет кислым, —
Тогда нам не о чем молчать!


Мускул воды

Зелёное яблоко, алый гранат
Со мной провели эту ночь,
И в памяти сочной они сохранят
Мой дом, и мой дым, и мою одиночь.
И в своём ароматном раю
Безгрешные эти плоды
Не забудут бессонную душу мою,
Поющую — как мускул воды,
Как мускул ручья в незримой скале,
Где, в моём отражаясь стекле,
Пьют из ладоней многие.
И многие моют ноги.


Песня о волшебнике

Сапожник починяет нам ботинки,
А плотник — табуретку и крыльцо,
Но только у волшебника в починке
Светлеет ваше сердце и лицо!

Какая тонкая работа —
Счастливым сделать хоть кого-то,
Цветок удачи принести,
От одиночества спасти,
А самому потом тихонечко уйти...

Волшебник — это сказочная личность,
И сказочно он скромен, господа,
В нём сказочно отсутствует двуличность,
И выгод он не ищет никогда.

Какая тонкая работа —
Счастливым сделать хоть кого-то,
Цветок удачи принести,
От одиночества спасти,
А самому потом тихонечко уйти...

Язык чужой обиды и печали
Волшебник изучает с детских лет,
Его вселять надежды обучали —
И это основной его предмет!

Какая тонкая работа —
Счастливым сделать хоть кого-то,
Цветок удачи принести,
От одиночества спасти,
А самому потом тихонечко уйти...

Страницы ВКонтакте, на Facebook


Comments 3


@amidabudda, Прекрасная поэтесса и замечательный человек.

Мой Читатель драгоценный,
За моё здоровье выпей,
За второе за июня,
За Поэтки Деньрождень,
Дай салют шампанской пеной –
За стихи не крови рыбьей!..
Этот Мориц в этой Юнне
Распускает строк сирень.
Мой Читатель ненаглядный,
Выпей за моё здоровье,
За стихи не рыбьей крови,
За неправильность мою,
За характер не плеядный,
За люблёвый счёт Поэтки,
За люблей твоих монетки,
И за то, что в чёрных списках
На свету своём стою.

Юнна Мориц

02.06.2021 16:43
0

@sergsha, да, чудесная) 👍️

03.06.2021 07:07
0