ПОЭТ ДНЯ. Тарас Шевченко (9 марта 1814 — 10 марта 1861)


Украинский поэт, прозаик и живописец.

Цитаты

Я — мужицкий поэт.

Великое счастье быть вольным человеком, делаешь, что хочешь, никто тебя не остановит.

Красота на меня, в чём бы она ни проявлялась, в существе ли живущем или прозябающем, всегда имеет одинаковое и благодетельное влияние. Под её благим влиянием я чувствую себя другим, обновлённым человеком, чем-то вроде старого младенца.


Лунная ночь на Кос-Арале (1849)

Милое уединение! Ничего не может быть в жизни слаще, очаровательнее уединения, особенно перед лицом улыбающейся, цветущей красавицы матери Природы. Под её сладким волшебным обаянием человек невольно погружается сам в себя и видит Бога на земле, как говорит поэт.

Великая вещь — сочувствие ко всему благородному и прекрасному в природе, и если это сочувствие разделяется с кем бы то ни было, тогда человек не может быть несчастлив.


Хата родителей в Кирилловке (1843)

Из всех изящных искусств мне теперь более всего нравится гравюра. И не без основания. Быть хорошим гравёром значит быть распространителем прекрасного и поучительного в обществе. Значит быть распространителем света истины. Значит быть полезным людям и угодным Богу. Прекраснейшее, благороднейшее призвание гравёра. Сколько изящнейших произведений, доступных только богачам, коптилось бы в мрачных галереях без твоего чудотворного резца? Божественное призвание гравёра!


Офорт «В Киеве» (1844)

Мне кажется, что свободный художник настолько же ограничен окружающею его природою, насколько природа ограничена своими вечными, неизменными законами. А попробуй этот свободный творец на волос отступить от вечной красавицы природы, он делается богоотступником, нравственным уродом, подобным Корнелиусу и Бруни. Я не говорю о дагеротипном подражании природе. Тогда бы не было искусства, не было бы творчества, не было бы истинных художников, а были бы только портретисты вроде Зарянка.
Великий Брюллов черты одной не позволял себе провести без модели, а ему, как исполненному силою творчества, казалось бы это позволительным. Но он, как пламенный поэт и глубокий мудрец-сердцеведец, облекал свои выспренные светлые фантазии в формы непорочной вечной истины. И потому-то его идеалы, полные красоты и жизни, кажутся нам такими милыми, такими близкими, родными.


Коллаж из автопортрета (1840) и других картин

[О дневнике] Я что-то чересчур усердно и аккуратно взялся за свой журнал. Не знаю, долго ли продлится этот писательский жар? Как бы не сглазить. Если правду сказать, я не вижу большой надобности в этой пунктуальной аккуратности. А так — от нечего делать. На бездельи и это рукоделье. Записному литератору или какому-нибудь поставщику фельетона, тому необходима эта бездушная аккуратность как упражнение, как его насущный хлеб. Как инструмент виртуозу, как кисть живописцу, так литератору необходимо ежедневное упражнение пера. Так делают и гениальные писатели, так делают и пачкуны. Гениальные писатели потому, что это их призвание. А пачкуны потому, что они иначе себя и не воображают, как гениальными писателями. А то бы они и пера в руки не брали.

Я хорошо знал, что живопись — моя будущая профессия, мой насущный хлеб. И вместо того чтобы изучить её глубокие таинства, и ещё под руководством такого учителя, каков был бессмертный Брюллов, я сочинял стихи, за которые мне никто ни гроша не заплатил и которые, наконец, лишили меня свободы, и которые, несмотря на всемогущее бесчеловечное запрещение, я всё-таки втихомолку кропаю. И даже подумываю иногда о тиснении (разумеется, под другим именем) этих плаксивых, тощих детей своих. Право, странное это неугомонное призвание.


Автопортрет в солдатах (1847)

Только что хотел заключить письмо моему великому другу, да вспомнил, что сегодня не почтовый день. Оставил послание и принялся за «Матроса». Несносно скучная работа. Литераторам должны платить не за писание, а за переписывание собственных произведений.

Вера без дел мертва есть. Так и дружба без существенных доказательств — пустое, лукавое слово.

Любовь есть животворный огонь в душе человека, и всё, созданное человеком под влиянием этого чувства, отмечено печатью жизни и поэзии.

Стихотворения

Дума

Проходят дни... проходят ночи;
Прошло и лето; шелестит
Лист пожелтевший; гаснут очи;
Заснули думы; сердце спит.
Заснуло всё... Не знаю я —
Живёшь ли ты, душа моя?
Бесстрастно я гляжу на свет,
И нету слёз, и смеха нет!

И доля где моя? Судьбою,
Знать, не дано мне никакой...
Но если я благой не стою,
Зачем не выпало хоть злой?
Не дай, о боже, как во сне
Блуждать, остынуть сердцем мне.
Гнилой колодой на пути
Лежать меня не попусти.

Но жить мне дай, творец небесный!
О, дай мне сердцем, сердцем жить!
Чтоб я хвалил твой мир чудесный,
Чтоб мог я ближнего любить!
Страшна неволя, тяжко в ней!
На воле жить и спать — страшней!
Прожить ужасно без следа,
И смерть и жизнь — одно тогда.

Перевод Алексея Плещеева

\*

Во зелёной, тёмной роще
Кукушка кукует:
Одинокой сиротою
Девица тоскует.

А весёлые, младые
Годы золотые
Уплывают, как на волнах
Цветики степные.

Перевод Ивана Бунина


Крестьянская семья (1843)

Село

Село! В душе моей покой.
Село в Украйне дорогой.
И, полный сказок и чудес,
Кругом села зелёный лес.
Цветут сады, белеют хаты,
А на горе стоят палаты,
И перед крашеным окном
В шелковых листьях тополя,
А там всё лес, и всё поля,
И степь, и горы за Днепром...
И в небе тёмно-голубом
Сам Бог витает над селом.

Перевод Сергея Есенина

\*

Вишневый садик возле хаты,
Хрущи над вишнями снуют.
С плугами пахари идут,
Идут домой, поют дивчата,
А матери их дома ждут.

Все ужинают возле хаты,
Звезда вечерняя встаёт,
И дочка ужин подаёт.
Ворчала б мать, да вот беда-то:
Ей соловейко не даёт.

Мать уложила возле хаты
Ребяток маленьких своих,
Сама заснула возле них.
Затихло всё… Одни дивчата
Да соловейко не затих.

Перевод Николая Ушакова

\*

Вот так и я теперь строчу…

Привыкнет, говорят, собака за телегой бежать, так побежит и за санями.

Вот так и я теперь строчу:
Бумагу порчу да чернила…
А прежде! Врать вам не хочу, —
Лишь вспомню — так и накатило:
До слёз, бывало, доходило.
И словно вдруг перелечу
На час хоть тайно на Украйну,
Взгляну, увижу, умилюсь —
И словно чью-то жизнь продлю:
Душе легко необычайно.
Добро б сказать, что не люблю,
Что Украину забываю,
Что недругов я проклинаю
За всё, что я теперь терплю;
Ей-богу, братья, всё прощаю
И милосердному молюсь:
Не поминайте лихом, братцы!
Хоть я вам и не делал зла,
Но с вами жил, — и ведь могла
Заноза где-нибудь остаться.

Перевод Льва Пеньковского


Comments 0