ПОЭТ ДНЯ. Роберт Пенн Уоррен (24 апреля 1905 — 15 сентября 1989)


Роберт Пенн Уоррен (Robert Penn Warren) — американский поэт, писатель, литературный критик. Дважды лауреат Пулитцеровской премии (за поэзию).

Цитаты

Да, я же историк, разве ты забыла? А нам, историкам, полагается знать, что человек — очень сложная штука и что он не бывает ни плохим, ни хорошим, но и хорошим и плохим одновременно, и плохое выходит из хорошего, а хорошее — из плохого, и сам чёрт не разберёт, где конец, а где начало. (Вся королевская рать, 1946)

Я был во многих местах и делал много вещей, но писать всегда было первым. Это боль, без которой я не могу обойтись. (National Observer, 12 March 1977)

Поэзия — это нечто большее, чем просто фантазия, и она обязана попытаться сказать что-то, пусть и неискренне, о состоянии человека. (1979)

Как растут стихи? Они вырастают из твоей жизни. (The New York Times, 12 May 1985)

Что такое стихотворение как не опасная попытка самопонимания? Это самая глубокая часть автобиографии. (The New York Times, 12 May 1985)

Три стихотворения

Бородатые дубы

Дубы, морские исполины,
В струенье спутанных бород
Колеблят свет — и суть картины,
Задвинутая, ночи ждёт.

Итак, лежим во мгле дубравы,
Из мглы, растущей в небосвод,
Следя, как водоросли-травы
Под ветром ходят взад-вперёд.

На дне, на шельфе дня и лета,
Лежим неслышно, как полип,
По мере убыванья света
Затвердевая двойней глыб.

Нас тьма столетьями творила,
Архитектоника теней
И видимость, теряя силу,
Безмолвье делают тесней.

Полночный шторм в листве промчится,
Взбешенно проблеснёт зарница,
Бурун проборонит верха:
Тьма неподвижна и тиха.

Страсть и резня, тщета живая
О прахе, полоща кусты,
Заносят реки, намывая
Фундамент нашей немоты.

Здесь пренья истлевают наши,
Здесь гнев — окаменевший гнев,
Где нет надежд, там страх бесстрашен
И спит история, истлев.

Как поздние шаги, бывало,
Будили уличную рань
И сон потухшего квартала,
Так фары спугивают лань.

Ты нравишься мне тем телесней,
Чем сердце глуше взаперти
Колотится во мрак железный,
Вынашивая свет в груди.

Живём, а веку века мало,
И знаньям веры никакой,
Так что отдать бы не мешало
И вечности часок-другой.


Ночь: мотель на запруде

Лежу в дешёвом мотеле, и
Вверх брюхом зубатка скользит,
Мерцая, всю ночь по реке,
Чёрной и с жирным блеском,
Как масло, тихо сочащееся
Из кратера. Видишь! звёзды
Высыпали, и река
Знает их белые имена,
И в белом мерцанье белая рыба
Плывёт в могучем потоке ночи,
Который и есть река.

Лежу и потею в этом мотеле.
Это всё лето, лето.

Река течёт. Её не удержишь.
Она, как ночь, куда-то уходит.

Она уходит куда-то.


Мир — это притча

Я должен спешить. Я должен идти
Куда-нибудь, где тебя нет и где
Не будет тебя никогда. Я должен
Куда-то отправиться, где Ничто
Реально, в силу того что только
Ничто есть реальность и сверх того
Есть море света. Мир — это притча,
И мы — её смысл. Поток машин
Свою беготню начинает, и смысл
В кишках моих расцветает, словно
Бегония, этого я не решаюсь
Назвать по имени. — О водитель!
Тот свет догони, ради бога, ибо
Приходит время, когда мы все
хотим начать новую жизнь.
Все мифологии с этим согласны.

Переводы Олега Чухонцева


Comments 0